Моя любимая куколка - Алена Юрашина

— Расслабься. Всем на тебя пофиг.

Я все же колебалась.

— Иди уже сюда, мямля.

И он шагнул первым. И вдруг легко приподнял меня, и закружил, совсем как в старых добрых фильмах, заставив судорожно вцепиться ему в плечи. Я ведь не очень люблю высоту, а Макс такой высокий. Словно почувствовав мой страх, остановился, вскинул голову, врезаясь в меня взглядом — снова глаза в глаза, но уже как-то иначе.

Улыбка на его губах замерла, я видела, как она сползала, наверное, как и с моих, потому что Макс не отпустил — напротив, сжал меня крепче, но так осторожно, словно боялся ненароком сломать. А потом — невероятно — зарылся лицом в мои волосы, прижался щекой, потянул носом — я почувствовала, как распрямляются его легкие. Медленно выдохнул, обдавая шею жаром. Мои легкие, напротив, вообще перестали работать… Задвигалась, краснея, вырываясь… И он сразу же поставил меня на место — туда, откуда взял.

Его лица так и не увидела: сначала боялась поднять глаза, а потом Макс нагнулся, подхватил мой чемодан, выдвигая ручку, направился к выходу. Шагов через пять обернулся, посмотрел с недоумением, заметив, что я почему-то не следую за ним:

— Эй, ты чего там застыла? Шевелись, куколка, — самый обычный Макс с обычным голосом. И лицо у него самое обычное, — худшего дня, чтобы вернуться, ты придумать не могла, сегодня не город — одна сплошная пробка… так что надо поспешить… конечно, если ты не рассчитывала заночевать в моей машине.

У самого выхода, перед стеклянными раздвижными дверями вдруг резко остановился. Я задумалась о своем, и потому со всего маху впечаталась ему в плечо, словно в бетонную стену влетела. Раздраженно цокнула, отступая на шаг и потирая лоб.

— Надеюсь, ты не везешь там запрещенку? — с подозрением покосился на мой чемодан, — проблемы с законом мне сейчас ни к чему.

Шутник. Я только закатила глаза, обходя его сбоку, выходя наружу через рамку металлодетектора, глотая, давясь, обжигающе холодный воздух.

Парковка оказалась переполнена, и я не сразу отыскала глазами нужный автомобиль. Конечно, Макс припарковался строго под знаками: «Стоянка запрещена». «Работает эвакуатор». Эвакуаторов поблизости я не заметила, поэтому расслабленно направилась к пассажирской двери, уже предвкушая, как томится мое тело, погружаемое в горячую ароматную ванну.

— Не туда, — срезал меня Макс, заставив непонимающе обернуться, — давай сразу на заднее, чтобы потом не ерзать.

— А это еще почему?

— Кое-кого заберем по дороге.

Забросил вещи в багажник, хлопнул дверцей.

— Кого это? — напряглась я, следя за ним, пока Макс обходил машину.

— Ты ее не знаешь, — кивнул, — садись.

Допрашивать дальше не стала. Зачем? Приоритеты уже расставлены. Только обиженно буркнула, забираясь в салон:

— Я и на такси могу пересесть, раз так. Не стоило тебе утруждаться.

Макс мое замечание полностью проигнорировал. А может, и не услышал.

Я сразу поняла, что это она. Подпирала обочину, а стоило ему поиграть сигналом, сверкнула глазами, нацеливаясь. Сапожки на высоких шпильках, стройные ноги, бархатная шубка, изящно обхватывающая гибкое тело, едва прикрывая бедро. На этот раз яркая шатенка, с глубокой сочной рыжиной. Красивая. А Макс, оказывается, тонкий ценитель прекрасного. Разборчивый черт.

Едва машина притормозила, девица с завидной прыткостью заскочила внутрь, радостно потянулась к нему, здороваясь. Салон заволокло сыростью с дороги и цветочным букетом ее духов. Совершенно не смущаясь моего присутствия, Макс поприветствовал ее долгим поцелуем. Я раздраженно отвела глаза. Услышав томный несдержанный женский вздох, кажется, смутилась за всех троих. Да что он там с ней делает? Для моих ушей эти звуки точно не предназначены. Неужели обязательно устраивать здесь репетицию? Так и подмывало спросить, нарушая идиллию, а где же Лана? Но я сдержалась.

— Ой! — громко сказала девушка, наконец, отлипая от Макса и замечая меня. Похлопала пушистыми ресницами, переводя глаза с меня на него и обратно, протянула, — а мы не одни?

Знакомьтесь, мисс очевидность. Макс только усмехнулся.

— Как видишь. Это Ника. Помнишь, я говорил тебе… Ника, а это — Кристина.

Я сухо кивнула. Вот интересно, что он там про меня говорил.

— Ника? Так ты — Вероника? — повернулась полным оборотом, с бесцеремонным любопытством, будто витрину разглядывая, — а я не так тебя себе представляла… Ты же из Штатов сегодня вернулась, да? Вот только что? И как там жизнь… в Калифорнии?

— Да без понятия, — рубанула излишне резко, выплескивая на нее все скопившееся раздражение. На красивом лице отразился несложный мыслительный процесс. — Я была во Флориде.

В зеркале заднего вида столкнулась с давящимся от смеха Максом. В глазах его было много веселья. Чересчур много веселья, даже выплескивалось через край. Определенно, забавляется, а может, и наслаждается моей злостью. Продолжать разговор ему на потеху не стала. Вздернула брови, вынуждая его отвернуться.

Зажегся зеленый, и Макс включил поворотник, вновь сосредотачивая внимание на напряженной дорожной обстановке. Уж здесь не погоняешь. Не слушая, о чем продолжает спрашивать Кристина, вынула из бокового кармашка наушники и отвернулась к окну, отключаясь от происходящего, с головой ныряя в обновленный плей-лист. Пусть грубо, но я испытывала неоднозначные чувства: Макс ничего мне не сделал, вместе с тем ощущала себя так, будто он меня в грязную лужу только что с головой окунул, еще и тину со дна взбаламутил. И думала только о том, чтобы дорога поскорее закончилась. К сожалению, пробки от одного моего желания так и не рассосались.

Наконец, поселок. Вот и знакомый тупик. Шея от неудобного положения давно затекла, но я ни разу не посмотрела между сидений на эту парочку, ни разу не коснулась их глазами. Уши, как и голова, успели донельзя разболеться от многообразия музыки, терзающей слух, но наушники я сняла, только когда почувствовала, что вибрация полностью прекратилась: Макс заглушил двигатель.

Девушка из машины не вышла, так я поняла, что это не конечная точка их пути. Странно, почему Макс никогда не приглашает их в дом? На моей памяти случайных подружек он сюда ни разу не приводил, предпочитая развлекаться где-то на стороне. Словно это было табу. Суеверие. Невидимая граница, которую не каждой дозволено пересечь. В его комнате ведь даже Лана не бывала.

Чемодан чиркнул колесиками по дорожному покрытию. Опустилась дверца багажника. Опустилась и его рука.

— Сама докатишь? — смотрел оценивающе, сузив глаза. Будто намеренно хотел унизить. Опять. Но мне итак хватило. Поджала губы.

— Не сомневайся.

Потянулась за ручкой, но он не отпустил. Так и стоял, опираясь на нее.

— Что, даже ни о чем не спросишь? — повел взглядом в сторону,