Устанавливая правила - Сагара Люкс

хочу, чтобы ты сказал мне. — Она поднимает с пола телефон, нажимает несколько клавиш, затем поворачивает экран ко мне и показывает фотографию женщины. — Это Джиллиан Аллен. В газетах писали, что она сожгла себя заживо через несколько дней после того, как её выбрали для стажировки в Rules Corporation.

Я игнорирую дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

— И что?

Она приближается ко мне. Неумолимая.

— Джилли была в «Голубых нотах» в ночь смерти Андерсона, вместе с твоим человеком.

Как бы мне этого ни хотелось, я знаю, о ком она говорит. Тем вечером я тоже был там. Девушка имела несчастье стать свидетелем убийства Андерсона, поэтому я и попросил Джейка сделать так, чтобы она исчезла.

— Её смерть была классифицирована как самоубийство, но мы оба знаем, что это не так. Правда?

— К чему ты клонишь, Шэрон?

Несмотря на то что Шэрон до последнего пыталась сопротивляться, она начинает плакать.

— Джилли была моей сестрой.

Услышав это признание, я застываю.

Но понимаю.

Мне знакома пустота, которую оставляет внутри потеря любимого человека. Когда умер отец, я испытал то же самое. Я из кожи вон лез, чтобы найти правду. И когда нашёл…

— Мне нужно знать, Рулз. Ты это сделал?

Она расстроена, хотя и не должна. Шэрон знала, что я опасный человек, а позволив мне играть с ней, согласилась на своё разрушение. Она предложила мне всё, что у неё было, и я это взял. Я пообещал, что взамен дам ей всё, что она захочет. Теперь Шэрон просит рассказать правду, но я могу прочесть внутри неё.

Она не хочет знать, что произошло.

Ей нужен монстр, которого можно ненавидеть.

Она хотела его ещё до того, как начала расследовать исчезновение сестры. Возможно, с тех пор как чёртова автокатастрофа унесла её родителей, или когда спецслужбы установили за её голову награду, заставив сменить имя и скрываться.

Я знаю о ней всё.

Кто она. Откуда родом. На что способна.

Однако с тех пор, как Шэрон появилась в моей жизни, она ни на минуту не переставала удивлять меня.

Она не заслужила потерять свою сестру, как не заслужила и встречи со мной.

Но это случилось.

Я не могу изменить прошлое, не могу сказать ей, что со временем боль от потери утихнет, потому как это не так. Я не собираюсь извиняться перед ней, но я могу взять на себя её боль и стать тем монстром, которого она ищет.

Её монстром.

Я поднимаю подбородок и безжалостно смотрю на неё.

— Её убил я.

— Почему?

Разум изо всех сил пытается придумать оправдание, но я не могу думать; не сейчас, когда по её лицу текут слезы.

— Она увидела слишком много.

А я сказал слишком много.

Прежде чем Шэрон успевает спросить о чём-то ещё, я поворачиваюсь к ней спиной и закрываюсь в ванной. Прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза. Чувствую, как на грудь давит огромная тяжесть.

«Неправильно».

Снимаю брюки и иду в душ. Теряя счёт времени, я вновь и вновь намыливаю тело, пока не исчезает её запах.

Когда выхожу, Шэрон уже нет. Моя пижамная рубашка лежит на полу посреди коридора. Я понимаю, что она снова трогала мой мобильный, потому что он лежит не там, где оставил, но мне всё равно.

«Она ушла».

Единственное, о чём могу думать.

Я должен этому радоваться, но вместо этого я сажусь на диван и зажимаю ладонями голову.

Пятнадцать лет тому назад

Сын никогда не должен осуждать своих родителей.

Я поступил хуже: подслушав разговор Бейли с матерью, я нанял детектива, чтобы тот следил за ней и составил список всех, с кем она встречалась чаще.

Читая отчёт, я наслаждаюсь глотком бурбона. За последние несколько недель у меня вошло в привычку заходить в кабинет отца и припадать к спиртному. Прошло три месяца с тех пор, как он застрелился. Я до сих пор не перестал чувствовать запах его крови на себе, но я научился с этим жить.

Когда вспоминаю парня, каким я был до той ночи, то едва узнаю себя. Я бросил колледж и нанял учителей, чтобы они помогли мне закончить учёбу как можно скорее. Я перестал тусоваться с друзьями и встречаться с женщинами. Рана, которую нанесла Оливия, предав моё доверие, побудила меня пересмотреть все привычки.

Мать тоже изменилась. Она перестала разговаривать со мной и стала всё чаще выходить из дома. Обычно она уходит до того, как я проснусь, и её не просто увидеть до ужина. Иногда она приходит поздно вечером, иногда вообще не возвращается.

Как выяснил детектив, она проводит свои дни между салонами красоты, шопингом, обедами с подружками и за ужином в компании вечно разных мужчин. Не удивляюсь, когда узнаю, что в последние недели она встречалась с политиками, актёрами, спортсменами… Даже судьями и полицейскими с высоким званием.

Пока удерживаю во рту глоток бурбона, меня снова начинают преследовать воспоминания о ночи, когда умер отец. Вспоминаю Бейли и то, что он сказал мне по дороге домой. Он сказал, что расследование скоро будет закрыто, поскольку кто-то оказал давление. Так и случилось.

Я долго гадал, кто этот «кто-то». Не найдя ответа, я попытался подумать, кто мог оказать такое давление.

«Моя мать».

Но зачем ей это?

Обхватив руками голову, я вздыхаю.

«Видимо, ей было что скрывать».

Чем больше думаю обо всём этом, тем меньше мне нравится.

Я поклялся себе узнать правду о смерти отца, но чем больше узнаю, тем меньше мне хочется продолжать. Наливаю себе ещё бурбона. И пью до тех пор, пока обо всём не забываю… ничего не чувствовать, кроме сладкого вкуса во рту, и полностью потерять сознание.

Но я не успокаиваюсь даже во сне.

Я слышу голос отца, который шепчет мне, чтобы я открыл глаза.

Чтобы увидеть.

Когда просыпаюсь, я понятия не имею, который час. Но мне не нравится то, что слышу. Мама смеётся. Она не одна. Ещё один голос (мужской), вздыхает.

Или, может быть, стонет.

Я выхожу из кабинета и направляюсь в холл. Должно быть, я проспал несколько часов, потому что в доме темно и пусто.

— Нет. Не здесь!

Мать снова смеётся. Меня передёргивает, но я иду вперёд.

— Не хочу, чтобы Роберт проснулся.

Но я уже проснулся и как только увидел их в коридоре, сразу понял, что происходит. Мужчина трогает её повсюду. Она отталкивает его, только для того, чтобы взять за руку и потащить к комнате, которую почти двадцать лет делила с моим отцом.

Уверенным жестом