Mayday! Но полёт нормальный - Васильев

— Эллисон, — позвал он, привлекая внимание, — ты замечательная девушка, поэтому позволь дать тебе один совет. — Пилот сожалеюще сморщил брови. — Не растрачивай себя на множество мужчин

— Что, простите? — Я попыталась сглотнуть неприятный ком, вставший поперёк горла, но сделать это под проницательным взглядом мужчины оказалось слишком непростой задачей. Я лишь могла ошарашенно смотреть на него в ответ.

«Это ещё как понимать?!»

— Ты не подумай, я не хочу навязывать тебе своё мнение, но отчего-то у меня складывается впечатление, что ты не такая ветренная на самом деле и всё же прислушаешься ко мне. — Он посмотрел в лобовое окно. — Джон рассказывал какая ты старательная и упорная ученица. Не губи свою жизнь мимолётными связями с разными мужчинами в рейсах.

— Что? — еле слышно переспросила я. Меня переполняли чувства оскорблённости и несправедливости. Тема, которую затронул мистер Лим мало того что была странной, она была абсолютно неуместной. Ни здесь, ни где-либо ещё.

— Я слышал тебя в ночь после рейса, видел тебя и сегодня утром. — От моего лица разом отхлынула вся кровь, пока приходилось слушать всё это. Пока кто-то едва ли не в лоб сказал, что считает меня падкой на мужчин. — Ты даже в номере своём не ночевала. Извини, конечно, я может лезу не в своё дело, но ты достойна лучшего.

— Спасибо за заботу, сэр, — прочистив горло ответила я, медленно приходя в себя. — Я непременно налажу свою личную жизнь. Сама. — Отстегнувшись, встала с кресла и на негнущихся ногах направилась к двери, ощущая укоризненный взгляд в спину. Сколько ещё унижения мне придётся вытерпеть за сегодня? Почему именно сегодня все мужчины заставляют меня почувствовать себя падшей женщиной? Я из приличной семьи, где с юных лет мне дали понять, что вступать в связь с мужчинами без серьёзных намерений — безрассудство.

И лишь один единственный раз, с одним лишь мужчиной, я оступилась. Как долго мне придётся расплачиваться за это? И какова будет цена?

Ощущая, что к глазам подступают слёзы, спешно вылетела из кабины пилотов, сталкиваясь в дверях с Тайлером Ридом. Он был единственным, кого я меньше всего желала видеть именно сейчас и уж тем более показывать ему свою слабость. Пошёл он к чёрту.

— Хэй, ты чего? — он поймал меня за запястье, но я вырвалась и, не говоря ни слова, стремительно направилась к туалету в носовой части самолёта. Тайлер неотрывно следовал за мной, но я настолько была зла, раздосадована и огорчена, что не задумываясь захлопнула дверь прямо перед его обеспокоенным лицом. — Хендерсон, что происходит? — спросил он и негромко постучался. Ещё раз. И ещё.

Я уставилась на покрасневшие глаза в своём отражении и, облокотившись о раковину нервно выдохнула.

«Ну же, Эллисон, возьми себя в руки. Подумаешь, что в глазах других ты начинаешь выглядеть как та, кого можно пригласить к себе на ночь. Подумаешь, что могут провести параллели и решить, что именно через постель смогла добиться кресла пилота. Подумаешь, что ты жила мечтой, стремилась и упорно трудилась ради её достижения годами. Подумаешь, что из-за этой мечты ты практически рассорилась со всей своей семьёй. Подумаешь, что всё это может быть перечёркнуто из-за глупого влечения.»

Очередной стук.

— Занято! — пискнула я и тут же зажала рот ладонью, желая лишь подавить тихий всхлип, рвущийся наружу.

— Эллисон, открой. — настойчиво стуча в дверь, повторил Тайлер.

— Уйди, прошу. — Смахнув выступившие слёзы, потянулась за салфетками, ощущая, что по щекам начинает струиться новый поток.

— Чем скорее ты подчинишься и откроешь чёртову дверь, тем скорее самолёт будет в безопасном полёте. — тоном, не терпящим возражений, проговорил мужчина.

Торопливо вытерев слёзы и глубоко вздохнув, резко открыла дверь и уставилась на него. Во мне вскипало чувство злости именно на него. Будто во всём, что происходит в сегодняшнем ужасном дне, виноват исключительно он. Не будь его в моей жизни, всё было бы идеально.

Но Тайлер Рид, с глазами цвета грозовых туч, ворвался в мою жизнь, мои мысли, разрушил всё. Разрушил и ушёл.

— Ну? В чём дело? — немного хмурясь, спросил он. Будто ему в самом деле не плевать.

Пошёл к чёрту, Тайлер Рид. Катись к чёрту!

— Я жалею, что связалась с вами, сэр. — Я твёрдо встретилась с ним взглядом. — Когда мы вернёмся в Нью-Йорк, я попрошу, чтобы меня перераспределили.

Крейсерская высота

Нью-Йорк

Каким-то чудом мне удалось не общаться ни с одним из пилотов до конца рейса. На самом деле, даже сказать им простое «до свидания» на прощание было для меня слишком уж сложной задачей, поэтому подойди кто-то из них с каким бы то ни было вопросом, не связанным с авиацией, сомневаюсь, что смогла бы связать хотя бы пару слов, даже при условии, если бы захотела с ними разговаривать вообще.

Все мысли до конца полёта и во время поездки в офис были заняты лишь самокопанием и поиском плюсов, которые определённо появятся, как только моё заявление о смене команды будет рассмотрено. Все плюсы складывались в один жирный, напротив которого неоновыми буквами было написано «Не иметь ничего общего с Тайлером Ридом» и это того стоило. Было грустно расставаться с экипажем, к которому уже успела привыкнуть, с которым смогла подружиться, но остаться лишь ради них я не могла. Мало того, что это глупо, так ещё и непозволительная блажь.

Я шла по коридору офиса «Light-AirLines» и ощущала весь груз усталости на плечах, который притащила с собой из Гонконга. Эта усталость не была физической, хотя, несомненно, её отпечаток тоже имелся из-за того, что прямиком из аэропорта я направилась сюда. Скорее, эта усталость была моральной. Я была безумно истощена после всей этой неприятной истории. Не хотелось копаться в том, кто прав, а кто виноват, кто что-то понял не так и так далее. Просто хотелось прекратить всё это и заняться тем, для чего я на самом деле нахожусь в этой сфере. Хочу работать, без посторонних мыслей и желаний. Хочу игнорировать и контролировать позывы собственного тела, как это было всегда. Хочется верить, что расставание с Уиллом так повлияло на меня, только вот в тот момент мне казалось, что теряю хорошего друга, прошедшего все трудности рука об руку сквозь года, но никак не любовь всей жизни. Но в эти мысли не хотелось слишком сильно углубляться.