Ну, здравствуй, жена! - Татьяна Геннадьевна Абалова

Но от этой поправки не стало легче.

Он, сам того не желая, запомнил тепло и легкость девичьего тела.

Зачем, зачем он поднял ее, плачущую, на руки и перенес на кровать?

Изегер ошалело посмотрел на свои ладони. Сунул их в бочку, но лишь испачкал рубаху. Легче не стало.

«И запах, - в мозг ударило ароматом ее духов. - Тррух! Как же она пахла!»

Нет, боль - это хорошо! Боль заставляет прийти в себя. Не нужна девчонка ему, не нужна! И не пойдет он за ней за ворота. Пусть катится, куда хочет. Нарвется на кулак бездельника из ближайшего трактира, сама будет виновата.

- Заррухова стынь!

Ненависть к себе опять навалилась удушливой волной, но пальцы сложились в привычную фигуру и губы зашептали то, что давно получается без меча или еще какого-либо режущего оружия.

«Разверзнись!»

И пространство, подчиняясь родовой магии, треснуло. В воздухе повисла сверкающая нить, которая начала шириться и расти, словно кто-то острым лезвием полоснул ткань, и теперь она расходилась, чтобы он, маг из рода Рвущих Пространство, шагнул в открывшийся портал.

- Милорд! - двери вдруг распахнулись. - Милорд, беда!

Если бы Изегер не взял себя в руки, сейчас молоденький стражник лежал бы убитый взглядом.

Росчерк ладони по воздуху, и портал исчез.

- Что случилось?

- Восточная стена обвалилась. Есть погибшие.

- Лекарь уже там?

- Нет, ушел в деревню роды принимать.

Изегер не стал переодеваться. В грязных штанах, расстегнутой рубахе, которая за спиной раздувалась парусом, бежал он следом за стражником, напряженно вслушиваясь, как воет какая-то женщина, как перекрикиваются люди, как бряцает оружие воинов, спешащих к стене.

- Пики, пики захватите! - зычно крикнул Изегер. Сейчас только длинные древки с остриями на концах не хуже кованной решетки могли бы послужить запором для зияющей дыры.

«Урийцы не станут ждать, когда пограничники восстановят стену, сегодня же ночью пойдут в атаку. Тррух с ней, с драгоценной магией!»

Изегер был уверен, что ее пойдет немало, но он густо накидает защитные заклинания на острия пик, вставленных в пролом. Ему нельзя допустить урийцев в крепость. Он не хочет оплакивать своих людей. Каждый из них - от главы стражи Галло Кулака до посудомойки Сапуни, важен ему и дорог. Они поддерживали его в минуты отчаяния, не боялись встать плечом к плечу, когда в горы приходила беда, делились коркой хлеба и глотком воды, когда крепость была в длительной осаде. Он... он знал имена их детей...

«Дай Шаагиль, на пиках заслон продержится, а там придумаю что-нибудь. Из города каменщиков выпишу. Пусть кладку укрепят».

И совсем не вовремя сердце лизнула радость, что девчонка ушла в деревню. Бегала бы как вчера по стене, лежала бы сейчас рядом с погибшими, придавленными тысячелетними валунами.

Цирюльник уже суетился над каким-то раненным. Слабых магических сил бастарда пятого поколения едва хватало на обезболивание. Но и это помощь.

***

Юлька бодро шагала по лужам. Сапожки, найденные в шкафу, надежно защищали и от воды, и от холода. Следом семенила Тиль. По случаю шопинга она приоделась: кружевной пеньюар заменило платье. Без украшений и рюш, но такой длины, что, не будь оно призрачным, собрало бы подолом всю дорожную грязь.

- Куда ты так летишь? - Тиль по привычке все-таки подхватила юбку и показала стройные ноги, обутые в легкие туфли. - Подожди!

Юля остановилась. Ветер, не такой сильный, как ночью, попытался сорвать с головы шляпу, но Юлька решительным жестом пресекла всякие поползновения на свою собственность - натянула ее до ушей и получила укоризненный взгляд от Тиль. Уже второй с утра. Первый выразил недовольство, когда юная подруга решительно содрала все искусственные цветы и подрезала поля головного убора, некогда принадлежащего бабушке милорда.

- Ну кто так носит! Сейчас ты похожа на пастуха! Штаны, сапоги...

- Самое то! - весело откликнулась Юля и подставила локоть, в который тут же вцепилась Тень. - Чем стремнее я выгляжу, тем труднее будет заподозрить, что я жена милорда.

- Стремнее? Что за слово такое?

- Наше, земное.

- Ты бы строн за ворот сунула. Мало кто знает о его ценности, но охотники поживиться амулетами всегда найдутся. Вон, смотри, какой-то всадник с тебя глаз не спускает...

- Так это всего лишь мальчишка. Наверное, мамка в магазин за хлебом послала, - Юля улыбнулась мальцу, издали похожему на того, что приносил ей еду. Тот, заметив, что на него смотрит «незнакомый пастушок», пятками стукнул по бокам лошади и поскакал в сторону «магазинов».

Юля узнала их по кричащим вывескам и болтающемуся на виду специализированному товару - реклама и здесь работала исправно. Как объяснила Тиль, все жители поселка, что расположился у внешней части крепостной стены, ходили отовариваться именно сюда, в самую большую деревню, стоящую на перепутье трех дорог. По одной Юлька с Тенью как раз шли, другая, обогнув небольшой лесок, терялась в полях - то был путь в столицу, а третья, резко уходя за деревней направо, ныряла в туман, где в низине у озера находился замок какой-то леди Витро - продавщицы чудодейственных зерен, любящих повышенную влажность.

- Ох, тебе бы вглядеться в него хорошо, и тогда бы ты поняла, что не мальчишка он вовсе, - продолжала ворчать Тиль. Что ж, бабушкам положено ворчать. - Взрослый мужчина, просто ростом не вышел.

- Карлик? У нас их называют карликами.

- А у нас квалонами. Тому квалону на лошади годков поболее, чем тебе.

- Но поменее, чем вам?

Третий укоризненный взгляд Тиль погасил Юлькину улыбку, хотя хорошее настроение никуда не улетучилось, тем более что мешочек с монетами приятно оттягивал карман.

Весь путь до деревни Юлька не уставала восхищаться красотами и разнообразием здешней природы. Горы, леса, поля и пересекающая их дорога, змеей уползающая куда-то за горизонт.

Замок Ханноров стоял между двумя отрогами гор, и восточные крепостные стены надежно перекрывали тот участок реки Ягуд, где ее воды текли относительно спокойно. Как рассказала Тиль Грасси, перевал был единственным местом, где извечные враги королевства - урийцы, могли вплавь пробраться на территорию Агрида.

Выше по течению поток прыгал с камня на камень, и только безумец рискнул бы вступить в него, а ниже крепостной стены река вдруг обрывалась водопадом и скрывалась в глубоком ущелье, носящем название Ягудова бездна. Даже здесь, у деревни, был слышен мощный рокот падающих вод. Тиль пообещала,