От меня беги - Иоланта Палла

Одна моя бровь эвакуируется к волосам. Он реально не понимает? Или оглох?

— Надеюсь, до тебя дошло, что нельзя доверять парням с улицы.

Скрипит зубами, но старается держаться достойно. Улыбаюсь через силу.

— А вам можно?

— Что можно?

— Доверять.

— Не задавай глупые вопросы. Все же очевидно, — злится. Убирает руки в карманы брюк. Взгляд становится еще жестче.

На меня не действует. Почва из-под ног выбита.

— Очевидно, что я не знаю о тебе ничего, папочка, и доверять тебе не могу, — пожимаю плечами.

— Думай, что говоришь! — осекает.

— Могу сказать тебе то же самое.

— Рита!

Развожу руки в стороны с тяжелым вздохом. Конструктивного диалога с Тимуром Тагировичем не получится. Он лишь себя слышит.

— Этот мальчишка тебя использовал.

— Заладили, — вскипаю резко, — не использовал он меня!

— Не смей так со мной разговаривать!

— А ты со мной!

Подскакиваю на ноги. Лицо тут же обдает жаром. Нет у меня сил отшучиваться. Не сегодня!

— Читаешь мне нотации, а сам далеко не святой! У вас тут любовные треугольники на всю округу светят, а ты на мне отрываешься!

— Рита! — переходит на рык.

— Что?!

— Ты переходишь все границы.

— Я?! Я всего лишь хочу жить, как все, а не сидеть в четырех стенах и создавать вид свободной личности. Я же у тебя в рабстве, посмотри! Ты со мной и двумя словами не обмолвился за те дни, что я здесь! Только Владимир рядом, как верный пес! Мама тоже не звонит! Я, черт возьми, будто в ссылке и наказана постоянно! Только за что?!

— Рита…

— Нет! Я все скажу! Мне не нужны твои деньги! Не нужен этот чертов идеальный профиль, где все фотографии одно сплошное пятно счастья, которого нет на самом деле! Я же просто фейк! Девочка, которой нет!

— Ты не права.

— Да?! Тогда скажи, папочка, какой цвет мой любимый? О чем я мечтаю? Что ем по ночам? О ком думаю? Ну?! Скажи!

Напряженно отмалчивается. Меня же бомбит по полной программе.

— Вот видишь! Ты обо мне ничего не знаешь! А то, что знаешь, то не обо мне! А о твоем выдуманном идеальном ребенке!

— Рита… — это уже доносится со стороны Владимира. Поворачиваюсь.

— А тебе я тоже больше не доверяю!

— Успокоилась! — папа уже входит в мою тональность по крику.

Смеюсь.

— Я никому из вас не доверяю. Интересует почему, папа?

Делаю шаг к нему. В воздухе звенит от эмоций. Его или моих, не знаю.

— Ты от меня скрываете сестру, оказывается, а ее брата избиваете у меня на глазах. Вы нормальные вообще?! Что с вами не так?!

— Не говори о том, чего не знаешь.

—Не говори, не выходи, живи по расписанию и радуйся! Я вам что домашний питомец?!

— Дурное влияние сказывается, да?

— Это ты на Диму намекаешь? — прищуриваюсь. Шаг к нему. Задираю голову и смотрю в глаза. — Я ему доверяю больше, чем вам обоим.

— Идиотка.

— В соседа, наверное. Ты же у нас умный.

Замахивается. Рука застывает в нескольких сантиметрах от моего лица. Владимир вдруг оказывается рядом. Мое сердце взрывается от толчка крови. Все замираем. Папа опускает руку, а у меня вместе с ней весь запал пропадает. Внутренности противно скукоживаются. Этим жестом ведь все сказано, да?

— Рита…

Прохожу мимо него к лестнице.

— Рита, стой!

— Не собачка, чтобы на команды отзываться! — быстро взбегаю по ступенькам наверх, к себе и закрываюсь на замок.

Если захотят, то вломятся, и он меня не спасет. Упираюсь лопатками в дверное полотно, стекаю вниз на пол, прижимаю к лицу колени. По телу пробегает дрожь. Одна волна, потом еще…

Отхожу от того спектра эмоций, которые мне не свойственны. Я все же больше за позитив в жизни, но КАК?! Если они не позволяют вдохнуть полной грудью!

Закрываю глаза, упираясь затылком в дверь. Сердце постепенно улавливает спокойный ритм.

Им не верю. Это правда.

А Дима?

Всей душой отвергаю то, что он может быть плохим! Не принимаю этого!

В памяти всплывает наше знакомство. Получается, он знал, кто я…

Поэтому сторонился? Или это был обманный ход?

О-о-о!

Запускаю пальцы в волосы, сжимаю у корней. Больно.

Ну прорвало тебя, Рита, а что дальше?

34. Радуга и единороги

POVМаргарита Ахметова

Лежу на кровати, распластавшись звездой. Все в том же комбинезоне.

За окном ночь. Дверь на замке. В нее разве что соседи не стучались.

Я молчу. Перевариваю-перевариваю. Гоняю по кругу все события, встречи, эмоции.

В груди противно ноет мое несчастное сердце, и хочется взять в руки телефон, чтобы написать Димочке.

Не беру…

И нормальная девушка давно бы разревелась, а я не могу.

Я ненормальная, да.

Я хочу его увидеть, потому что Шумов единственный, кого я могу назвать настоящим.

Не сказал о сестре…

На его месте я бы тоже не сказала.

Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь носом в подушку и тихо ору в нее.

На меня всем тут плевать, так какая разница?

У меня много «красивых» слов накопилось для папочки, а озвучила я их малую часть. Несправедливо…

Он меня снова не услышал.

С шумным выдохом меняю положение. Ложусь на правый бок и смотрю в окно. Света, который проникает через него, достаточно, чтобы люстра надо мной кидала блики. Любуюсь. Недолго.

Живот урчит.

От мысли, что столкнусь с Тимуром Тагировичем или Владимиром, начинает мутить. Молчать я точно не смогу, а нарываться на неприятности нет желания. Еще раз увидеть, как на меня папа замахивается? Увольте…

Терплю.

Моргаю все медленнее, проваливаясь в сон.

А там Дима. Его виноватый взгляд. Разве может так смотреть плохой человек?

Нет! Не может!

И во сне я его целую. Ещё горячее и отчаяннее, чем у нас было.

Просыпаюсь от странного скрипящего звука. Часто моргаю, тру глаза пальцами и в ужасе подпрыгиваю с кровати, когда вижу темный силуэт около окна.

Кто-то забрался ко мне в комнату!

Хватаю лампу на тумбочке, потому что нужно чем-то отбиваться!

Явно не святой отец мне грехи отпускать пришел среди ночи!

Вот только кинуть в этого гада своим орудием не могу. Мешает провод. Пока я нервно дергаю за него, чертов взломщик приближается.

— Помо…! — только и успеваю пискнуть прежде, чем меня валят на кровать. Рот накрывает ладонь. Я мычу, кусаюсь и пытаюсь выбраться из-под туши, которая на меня навалилась сверху.

Пульс зашкаливает. Умудряюсь куснуть преступника. Рот открыт, но позвать на помощь не могу, потому что…

— Рита, блядь! Это же я! — скатывается с меня на спину. Держится за руку. — Злобный хомяк, — трет ладонь, которую я хорошенько надкусила.

— Дима… — не веря, смотрю на него. Даже не моргаю. Это ведь не сон, нет? Дима у меня в комнате, на