Медиум поневоле - Анна Герд

Невольно услышала, что голоса было два, мужской и женский, судя по тону и шорохам флирт был в самом разгаре. Однако, это входит в привычку, подслушивать чужие зажимания. Немного прокашлялась, чтоб обозначить свое присутствие и через мгновение в зал из подсобки вышел мужчина. На вид лет сорока, с темным волосами. Очень стильно одет, волосы уложены и слабый запах его парфюма очень приятный. Оказалось это и есть владелец магазина и оценщик в одном лице.

Достаю свои сокровища. Китайский фарфор после проверки оказался немецким, очень ценным выполненным в восточном стиле. Если я, верно, расслышала бормотание антиквара то этот фарфор или мануфактура, на которой он сделан называется «Мейсен», что подтверждал штамп на обратной стороне блюдца в виде двух скрещенных мечей. Мужчина торопится, проверил целостность, постучал диковинной палочкой слушая звук, а ещё просветил каким-то прибором. В итоге предложил за эту красоту двадцать тысяч. Ого! Я и не рассчитывала на такое, а он уже призывно поглядывает на второй сверток в моих руках. Ну нет, прижав к себе книгу как родную, решила оставить себе.

Вырученных денег мне хватит и на ремонт соседям и на тату. Как же здорово, я чуть не прыгаю от радости на месте, но сохраняю мину серьезную и слегка недовольную. Мужчина быстро отсчитал деньги и одарив меня визиткой споро выпроводил, видимо не терпеться вернуться к своей тайной посетительнице.

Время свободное есть и в принципе можно отправляться домой, но в голову приходит одна идея. Тату салон тоже находится в центре и можно сходить и прицениться. Так, где-то в телефоне, в истории браузера есть адрес. Не отходя от магазинчика, достала телефон и начала поиск.

Но мое внимание внезапно переключилось на пару, выходящую из антикварного магазина. Собственно, сам хозяин и смутно знакомая белокурая девушка. Мужчина провожает свою спутницу до такси и нежно целует на прощание.

Адрес тату салона наконец найден, и по пути размышляю об антикваре и его спутнице. Не совсем обычная пара, сильно бросается в глаза разница в возрасте, мужчине сорок или чуть больше, девушке от силы двадцать пять. Пытаюсь вспомнить, где же я ее видела, наверное, тоже в академии учится. Кроме разницы в возрасте немного не согласуется, очень современный вид девушки, и немного старомодный образ мужчины.

Тату салон производит на меня сильное впечатление. Интерьер в стиле лофт, на стенах прикольные постеры. немного живых растений и тихая музыка. За столиком администратор копается в ноуте, ширмами скрыто рабочее пространство, рассчитанное на двух мастеров. Вот идёшь по улице, вокруг дома, люди, солнце, заходишь сюда и попадаешь в другой мир. Другой антураж, другая атмосфера и люди совершенно необычные. Меня направили к свободному мастеру, мужчине лет тридцати- тридцати пяти, забитому множеством тату, в рваных джинсах и темной рубашке, с закатанными рукавами. Выслушав меня попросил предъявить. шрам.

— Вот, — немного смущённо закатала рукав.

— Уже отпустило? — он аккуратно проводит по шраму пальцем.

— Отпустило, — смотрю ему в глаза.

— Ух ты! А глаза какие! — с восхищением рассматривает. — Свои?

Повинуюсь порыву и говорю, как есть, оставив сказочку про линзы: — Гетерохромия, последствие травмы. — и отпускаю взгляд на уродливый шрам.

Потом мы обговорили размер, стоимость и эскиз. Обменялись номерами телефонов и распрощались..

По пути к остановке мое внимание привлекла старушка продающая цветы из ведёрка. Небольшие ярко жёлтые солнышки, уже связанные в букет. Моя бабушка назвала их дубочки, продавцы в цветочных магазинах гордо именуют их хризантемами. Вспомнив о бабушке, купила три букетика и пошла на другую маршрутку.

На кладбище в это раз не было ветра, и удалось рассмотреть его получше, не отвлекать на адский холод. Несмотря на то, что кладбище очень старое, оно чистое и ухоженное. В самой старой части, много необычных памятников и каменных крестов. Это место наполнено тишиной и мрачной эстетикой. Сперва иду на могилку к бабушке и маме. Приношу им по маленькому яркому солнышку. В этом мире принято разговаривать с покойными приходя на их могилки. Для меня это лишнее, ибо, не начинай разговор с мертвым поскольку тебе могут ответить. Не хочу разговаривать, сижу на скамеечке и вспоминаю счастливые моменты связанные с бабулей, их было много. Ярких и радостных, как эти цветы. Маму помню хуже, но в памяти находятся теплые воспоминая, они наполняют тихой грустью, с примесью сожаления.

Дальше ноги понесли меня к могилке Матвея Ивановича. На ней ещё много венков и засохших букетов. Сколько дней прошло с похорон? Восемь, десять?

Прибираю сухие цветы, сложив их в кучу. Выкину на обратном пути. В банку с водой ставлю дубочки. Призрак деда Матвея появляется справа. Печально смотрит на могилку.

— Я прожил хорошую жизнь, — необычно слышать его таким серьезным, — много что пережил и повидал. Любил Томочку и детей. Много полезного сделал для людей, но и о многом сожалею.

— Хочу, чтоб это помнили, понимаешь! А не то, что кто-то из моих детей меня обманул, ограбил, убил.

Он поворачивает голову ко мне и просит: — Помоги Максиму, пусть это быстрей закончится. Мне здесь не место.

Я понимаю его переживания и будто чувствую тоже самое. Наверное, это теперь моя магия, чувствовать сердцем чужую боль, и помочь прекратить мучения, проводить затерявшуюся душу в мир покоя.

На его просьбу только молча киваю головой. И обещаю себе-обязательно сделаю все чтоб помочь.

— Ты знала его? — раздается новый голос.

Обернувшись, вижу парня моего возраста, худощавый, среднего роста, одет в парку защитного цвета и шапку со смешным бубоном. У парня светлые глаза, и немного длинноватый нос.

— Можно сказать и так. — отвечаю уклончиво.

— Я Илья, — и парень протягивает мне руку, ага внук, нанявший детектива. Интересно, как ему пришла в голову эта идея, почему не стал дожидаться официального расследования полицией?

— Алекс, — говорю на автомате и пожимаю ладонь.

— Так, где вы с дедом познакомились? — кивает на могилу.

Какой настойчивый, пытаюсь сообразить, чтоб такое выдумать. Матвей Иванович выручает: — С бабушкой твоей работали вместе,