Суженый босс - Меган Куин

— Ага, — отвечаю я, отворачиваясь, потому что, честно говоря, сейчас не могу смотреть ему в глаза.

Я слишком боюсь, что он может увидеть что-то на моем лице, что я могу выдать себя.

Есть ли у меня к нему чувства?

Нет.

Считаю ли я его чрезвычайно привлекательным? Было бы глупо так не думать.

— Ты выглядишь напряженной. И все эти разговоры про соски…

— Это было странно, да? — спрашиваю я, пиная землю.

— Совсем чуть-чуть. — Он подходит ко мне, но держит дистанцию. — Твоя бабушка милая. Она мне нравится.

— Она классная.

Он помолчал несколько секунд, а потом сказал:

— Бабушка, с которой я был близок, умерла несколько лет назад. Твоя бабушка напоминает мне ее, так что — он пожимает плечами — прости, если полностью завладел её вниманием сегодня утром.

И вот так Рэт Уэстин завоевал еще один кусочек моего сердца, пусть небольшой, но все-же.

— Вам не нужно извиняться, — говорю я, избавляясь от напряжения, когда понимаю, что он наслаждался обществом моей бабушки, а не просто был вежлив.

— Ты выглядела расстроенной из-за этого. Я подумал, что должен извиниться.

Он засовывает руки в карманы, и в этот момент в нем нет ничего от напыщенного бизнесмена. Он выглядит как обычный человек, пытающийся справиться с повседневными проблемами. Это разительный контраст с тем, что я привыкла видеть.

Мне это нравится.

Очень сильно.

— Что ж, спасибо, я ценю это, но не стоит извиняться. — Я киваю в сторону центра отдыха. — Уверена, что Вы подарили моей бабушке лучший день рождения. Она молода душой, если Вы не заметили.

— Это очевидно. — Он усмехается. Это тихий смешок, и впервые с тех пор, как узнала его, могу с уверенностью сказать, что этот смех предназначен для меня, а не для кого-то другого. — Она очень энергичная. Теперь я понимаю, откуда у тебя это.

— Думаете, я энергичная?

Он склоняет голову набок.

— Ты, несомненно, самый яркий человек из всех, кого я знаю, а это о чем-то говорит, потому что уверен, Брэм испражняется радугой (прим. пер.: Гадит радугой — Описание суперсчастливого, бодрого, энергичного, раздражающего человека, у которого хватает наглости всегда улыбаться, говорить вдохновляющие слова даже во времена очевидной трагедии. Невероятно счастливый человек).

Я постукиваю себя по подбородку.

— Итак, если он испражняется радугой, что остаётся мне?

Он качает головой.

— Не знаю, и знать не хочу.

— СМИ? (прим. пер.: СМИ — слишком много информации).

— Ага.

Вздохнув, начинаю обходить небольшой сад. Рэт следует за мной, но все еще держится на расстоянии.

— Помню, как они планировали создание этого пруда с парчовыми карпами. Жители были в восторге, пока не поняли, как дорого они стоят.

Рэт смотрит на пруд.

— Здесь нет рыбы?

— Да, именно так. Им просто нравится слушать журчание воды, но рыбы там нет. Обитатели делают вид, что они там есть.

Рэт хмурится, глядя на пруд.

— Видите эти камни? Предполагалось, что это будут каменные стулья, но из-за сокращения бюджета они остались камнями, поэтому не многие жители могут посидеть здесь.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что, — говорю я, огибая пруд и возвращаюсь ко входу в центр отдыха. — Несмотря на все недостатки их идеи, — я указываю на маленького старичка, который сидит в ходунках с огромными солнечными очками на лице, — есть еще люди, которые находят в этом районе красоту. Такие как моя бабушка. Она может быть немного сумасшедшей и прямолинейной, но она во всем находит красоту. Она научила меня этому. Независимо от обстоятельств, где-то должна быть красота. — Я смотрю на Рэта и замечаю, каким озадаченным он выглядит. Это заставляет меня вспомнить тот первый день в его кабинете. Это было неделю назад, но в данный момент кажется, что все было давно. Все было мрачным… однотонным. Не хватало… красоты. — Вы ведь не смотрите на мир так, правда?

Он качает головой.

— Я воспринимаю мир в виде цифр и уравнений. Кто-то всегда что-то вычисляет, чтобы опередить, обмануть другого человека. Вот почему я постоянно работаю, чтобы не стать чьим-то уравнением.

Уравнения? Я знаю, что нужно быть проницательным, чтобы стать миллиардером, как Рэт, но, конечно, в жизни есть нечто большее, чем уравнения и стремление избежать неприятностей… если только… если только в его жизни нет ничего, кроме уравнений и работы.

Я грустно улыбаюсь ему.

— Кто-то причинил Вам боль, верно?

Он смотрит в сторону, а затем на свои часы. Настало время для избегания, предлог, чтобы сбежать, приближается. Я чувствую это. И, словно по часам, он говорит:

— Я должен идти. Я пришлю Джоэла за тобой, когда закончишь.

Смирившись с его нежеланием открыться, я говорю:

— У него сегодня выходной. Я поеду на пароме. Все в порядке.

Он не возражает. Я понимаю, почему он выбрал такую форму бегства. Один серьезный вопрос, и он хочет убраться отсюда как можно скорее.

— Я попрощаюсь с твоей бабушкой, когда буду уходить. Увидимся завтра.

Он отрывисто кивает и уходит.

— С утра пораньше, — говорю я с улыбкой, но он ничего не отвечает.

Вместо этого он направляется в центр отдыха, а я вздыхаю от досады.

Слишком напористо и слишком рано, Чарли. Кому было под силу причинить ему такую сильную боль?

* * *

— Привет, бабушка. Да, я добралась до дома в целости и сохранности.

— Нет, я звоню не поэтому, — говорит она в трубку, истерично плача, отчего все мое тело переходит в режим тревоги.

Я вскакиваю с дивана и начинаю натягивать обувь, забыв, что на мне даже нет брюк.

— Что случилось? Я уже в пути.

— Куда ты собралась?

— Ты плачешь. Завтра я возьму больничный. Что бы ни произошло, просто скажи мне, что случилось. Что-то с… Эрлом? С его сердцем все в порядке?

Очевидно, я подружилась с некоторыми жителями. Сейчас они мне как родные.

— Нет, Чаки, виной всему пруд с парчовыми карпами. Наконец-то в нем водятся карпы.

— Подожди, что? — Я приостанавливаюсь, один ботинок надет, второй наполовину свисает с ноги. — В пруду есть рыба?

— Да. И это благодаря твоему прекрасному боссу, он подарил их центру для пожилых людей от моего имени, а также три скамейки вокруг пруда, чтобы мы могли наблюдать за нашими новыми друзьями. Сейчас их устанавливают. Он оставил мне открытку со словами: С днем рождения. Спасибо, что позволила провести с тобой твой особенный день. Разве это не самая приятная вещь, которую ты когда-либо слышала? — Я плюхаюсь на диван, и вся кровь из моего тела уходит, пока