Куропатка и беременность - Девни Перри

Даже когда он улетал без меня.

Глава 12

Тобиас

Карандаш в моей руке сломался пополам. Это был третий за утро. Графитовая линия на моем наброске сделала его непригодным для использования, поэтому я скомкал его в кулаке и выбросил в мусорное ведро.

— Черт возьми. — Я вскочил со стула и выбежал из офиса. Какой был смысл в работе? Я, блять, не мог сосредоточиться и был так напряжен, а мои канцелярские принадлежности стоили дорого.

Я снова проверил свой телефон. Евы не было два часа. Она, наверное, была в аэропорту, собиралась сесть на свой рейс. С ней все было в порядке? Этим утром она выглядела уставшей, разозленной и… обиженной.

Вот почему я никогда не хотел с ней ссориться. Потому что из-за этого я чувствовал, что вылезаю из кожи вон.

Я набрал ее имя в своем телефоне, мои пальцы зависли над клавиатурой, чтобы отправить ей сообщение. Но что я должен сказать? Прошу прощения? Да, я пытался сегодня утром.

Безопасного полета.

Напечатал я. Затем удалил.

Скучаю по тебе.

Типично. Удалить.

Останься.

Типично.

Удалить.

Было слишком поздно. После нашей ссоры я чуть не выставил ее за дверь. Кроме того, если она собиралась остаться, это должно было быть ее решение.

Может быть, это и к лучшему, что мы не увидимся пару месяцев. Может быть, к тому времени наши чувства не будут такими острыми. Она обоснуется в Лондоне и, возможно, начнет лучше представлять, сколько времени займет этот проект.

Мне просто нужно было подождать.

Мои руки сжались в кулаки. Месяцы? Ни за что. Я вывернул себя наизнанку всего за час. Как я смогу терпеть месяцы?

Дом, мое убежище, казался пустым этим утром. Скоро ее запах исчезнет. Я забуду, как выглядит, когда она сидит на острове. Я буду скучать по ней рядом со мной на диване во время просмотра фильмов «Холлмарк».

Действительно ли это место было домом, если мое сердце было на пути в Лондон?

До моего слуха донесся топот шагов на крыльце, за которым последовал звонок в дверь. Это Ева? Она вернулась? Я подлетел к двери и распахнул ее.

— Привет. — Мэддокс вздернул подбородок.

Мои плечи опустились.

— Привет.

— Надеялся, что я кто-то другой?

— Ева. — Я махнул ему рукой, приглашая войти. — Она уехала сегодня утром.

— В Лондон? — спросил он, расстегивая молнию на пальто.

— Да. — Я засунул руки в карманы, затем вытащил их. Провел ладонью по щеке, затем по волосам. Если не буду двигаться двигалась, мне казалось, что я взорвусь. — Что случилось?

— Просто зашел проведать тебя.

Я моргнул.

— Зачем?

Мэддокс усмехнулся.

— Затем что я твой брат. И, судя по всему, я пришел как раз вовремя. Продолжай так тереть бороду и тебе не придется беспокоиться о бритье.

— Хм? О. — Я убрал руку с подбородка. Она попала в мой карман и тут же вернулась обратно.

— Поговори со мной. — Мэддокс хлопнул меня рукой по плечу, потянув в сторону гостиной. Он подвел меня к стулу, а сам сел на край дивана. — Вы, ребята, говорили о ребенке?

— Да. — Я просидел целых пять секунд, прежде чем поднялся на ноги. — Мы поссорились прошлым вечером. Я сказал ей, что, по моему мнению, малыш должен жить здесь со мной, поскольку она путешествует.

Мэддокс съежился.

— Как все прошло?

— Не очень хорошо.

— Что она сказала, когда ты спросил ее, не хочет ли она остаться в Монтане?

— Я, э-э, не спрашивал.

— Что? Почему нет? — Он уставился на меня так, словно у меня выросло две головы.

— Потому что это сложно.

Он глубже вжался в диван, закинув руку на спинку.

— У меня есть время.

Я глубоко вздохнул.

— Я не хочу, чтобы она оставалась, потому что я попросил. Я хочу, чтобы она осталась, потому что она хочет остаться. Потому что она хочет меня.

— Это справедливо.

Я расхаживал вдоль камина, мое сердце колотилось где-то в горле. Хотела ли она меня? Может, и хотела до вчерашнего дня? Но после прошлого вечера…

— Она единственная, — признался я. — Всегда была такой.

— Ты не думаешь, что она чувствует то же самое?

— Я не знаю, — прошептал я. — Однажды, да, думал. Но потом я попросил ее выйти за меня замуж, и что ж… мы не женаты.

У Мэддокса отвисла челюсть.

— Подожди. Ты делал ей предложение? Когда?

— После выпускного.

— Мне никто этого не говорил.

— Потому что я никому не говорил. Ты первый, кому я рассказал. Это было, эм… унизительно.

— Могу себе представить. Но мы бы поняли. Мы были бы там.

— Знаю, — пробормотал я. — Я думаю, что одной из причин, по которой я никому не говорил, было то, что я защищал Еву. Я не хочу, чтобы кто-то ненавидел ее. Особенно мама.

Мэддокс наклонился вперед, уперев локти в колени.

— Значит, ты не попросил ее остаться, потому что боишься, что она снова тебе откажет.

Я постучал себя по носу.

— Все будет хорошо. Мы разберемся с этим. Я работал над несколькими эскизами для твоего дома. Хочешь их увидеть?

— Нет, — усмехнулся он. — Мне наплевать на дом. Ты не в порядке, Тобиас.

Нет, я не в порядке.

У меня сдавило грудь. Мои конечности ослабли.

— Я не знаю, что делать. Я хочу быть рядом с ней. Ради ребенка.

— Ты должен сказать ей о своих чувствах. Если хочешь, чтобы она осталась, попроси. Может быть, она тебя удивит.

Может быть, так и будет. По сути, она сказала это прошлой ночью, не так ли? Или я просто услышал то, что хотел услышать? Наш разговор становился размытым, и усиливающаяся пульсация в висках не помогала.

— Что, если она этого не сделает?

— Тогда, — сказал он, — ты сможешь отпустить ее.

Отпустил бы я когда-нибудь Еву?

— Ну, в данный момент я вроде как в заднице. Она на пути в Лондон.

— И?

Я искоса взглянул на него.

— Что «и»? Я здесь работаю. Мой дом здесь. Как только у меня будет перерыв в расписании, я спланирую поездку или что-то в этом роде.

— Или ты мог бы полететь сегодня. — Мэддокс встал и обогнул кофейный столик, чтобы встать передо мной. — Семья превыше всего, Тобиас. Послушай человека, который боролся с этой концепцией. Иначе ты пожалеешь.

— Я выбираю семью. Маму, папу. Хита. Теперь и ты возвращаешься домой.

— Мы всегда будем семьей. Но мы не твоя семья. Твоя семья та, которую создашь ты. Я люблю маму