50 оттенков рассвета - Аля Драгам

Осмеливаюсь рассмотреть красивого доктора… подождите, доктора?

— У… узнала. — Голос дрожит, и я стараюсь взять себя в руки. — А Вы…? Вы здесь?

— Я здесь. И ты здесь.

Ему смешно? Он широко улыбается, сжимая мою ладошку. Перевожу взгляд на руки. Так странно. Столько мечтать и… вот он… А я… неумытая, непричесанная. Да и, честно говоря, вообще не помню, как оказавшаяся здесь.

— Давай на «ты», Ев? Или Лин? Как тебя называть, девочка—загадка?

Загадка? Почему?

Вспоминаю, что ему представилась Евой, когда… ну той самой ночью, когда…

— Ева, — выдавливаю тонким голосом, и сама себя ругаю за проявление слабости. Я же обещала быть сильной!

— А я Артур.

— Я знаю. — Вопросительно смотрю в светлые глаза. У глаз собираются лучики морщинок. Такие бывают у людей, которые часто улыбаются.

— И я знаю. Думаю, нам стоит познакомиться заново. Ты как, не против?

Мотаю головой, всё ещё ничего не понимая.

— Давай я буду говорить, потому что тебе пока тяжело. Кстати, пить не хочешь? Думаю, несколько глотков не помешает? — Мне протягивают бутылку, но сил обхватить её не хватает. Рука безвольно падает на кровать.

Артур молча укоризненно качает головой, пересаживается ко мне на постель и помогает приподнять голову. Также молча и терпеливо ждет, пока я сделаю первые глотки.

— Слабая совсем. Девочка, девочка…

Откидываюсь на подушку, чувствуя головокружение.

— В общем, сегодня быстро расскажу основное. У тебя будет время принять сказанное и обдумать. Хорошо? Завтра я к тебе приеду, и мы еще поговорим.

Киваю в подтверждении его слов: слушаю, запоминаю. Буду ждать…

— Твоя бабушка и подружка у меня. Технически, у моего друга. Ты его, возможно, видела в клубе. Клуб-то помнишь, обманщица?

Злится? Сжимаюсь.

— Эй, эй, малышка. — Улавливает моё движение. Резко притягивает к себе, от чего меня снова штормит. Но я ни за что не хочу обратно в кровать. Хочу вот так: вдыхать мужской аромат, уткнувшись носом в мощную грудь, обтянутую ослепительно—белым халатом. — Нервничать тебе нельзя. Слышишь? Я пошутил про обманщицу.

— Я не из-за этого…

— Нет? Тогда…

— Расскажи… те про бабушку? – Все-таки переживания за родных берут верх над остальными эмоциями.

— Расскажи. Мы, я думаю, достаточно близки, чтобы не выкать друг другу. — Мужская рука гладит спину, посылая горячие волны по всему телу. — Так получилось, что я тебя искал…

— Искал?

— Искал. После встречи в ресторане понял, что хочется разгадать тебя. Я звонил, но с телефоном у тебя беда. Потеряла?

Звонил? Но я же… я же не давала номер. Наверное, он достаточно влиятелен, чтобы раздобыть самому?

— Отняли, — вспоминаю, что забыла ответить на вопрос.

— Ну я потом так и понял. В общем, соседка подружки сдала место дислокации её родителей. Поехал проверить, не зависли ли вы там. Ну и нашел двух красавиц в летнем домике. Хотелось бы вас отругать всех за самодеятельность, но сделаю скидку на возраст. Придумали-то вы хорошо. По книжкам учились?

— По книжкам? Не знаю. Оно само как-то.

Отстраняюсь от вкуснопахнущей груди и улыбаюсь. Мне нравится, как он называет бабулю с Аришкой. По-доброму так.

— Ну раз само, тогда да. Поговорили мы и решили, что в брошенной деревне делать им нечего. У них все хорошо, не переживай. Если хочешь, можем набрать? Поговоришь?

— Правда можно? Правда?

— Конечно, маленькая. Всё можно. Теперь всё можно. Теперь всё хорошо у тебя будет.

Мы несколько секунд смотрим в глаза друг другу, а потом мужчина склоняется ко мне. Чувствую его горячую ладонь на затылке. Все мысли покидают голову, образуя легкий вакуум.

— Артур… я же… я же болею…

— Не думай ни о чем, хорошо? Просто впусти меня.

Что?!

Наши губы соприкасаются, и я перестаю переживать. Разве можно… можно заразиться оттакогопоцелуя? Нежные прикосновения сменяются более уверенными. Под напором Артура губы размыкаются, и его язык проникает внутрь. Осторожно исследует меня, задевая зубы, гладя мой язычок. Волны невероятного удовольствия проходят через всё тело, заставляя дрожать в уверенных руках.

30.

Артур.

Целую свою малышку, уже ни капли не сомневаясь в своих чувствах.

«Чувак, ты долго боялся признаться самому себе», — внутренний голос прав, как никогда. Не хватало небольшого триггера, и он сработал. Когда обнял и прижал к себе девочку, сердце едва ребра не проломило от переизбытка захлестнувших эмоций.

Поглядывая на часы, прикидывал, что уже нахожусь с ней неприлично долго. Часы посещений начались и мы рискуем быть застигнутыми врасплох, если долбанутая родня решит её навестить. Как по мне, я готов хоть сейчас подхватить и утащить к себе. Но с пневмонией шутки плохи, а учитывая её общее состояние… В клинике отца ей ничто не угрожает. А пока девочка приходит в себя, я найду выход и з нашей непростой истории. В конце концов, перекуплю долг. С фирмой сложнее — здесь нужно разговаривать с самой Евой: какие перспективы она ждет, чего хочет и на что согласна. Но это в будущем.

Сейчас у нас есть мгновение нашего настоящего. Наше сбившееся дыхание, сплетенные языки и тихие девичьи стоны, которые я ловлю с маниакальным упоением. Все прошлые женщины и поцелуи меркнут в сравнении с тем, что происходит сейчас в больничной палате.

С трудом отрываюсь от малышки, расслышав торопливые шаги за дверью.

— Солнышко, думаю, мне пора. Завтра утром привезу телефон и новую сим, чтобы ты смогла связываться с родными. А сегодня пообещай слушаться врача и набираться сил.

Чмокаю малышку и встаю с её постели ровно в тот момент, когда открывается дверь. Блять, не жизнь, а куски триллера с дебильным режиссером. Позже не могли прийти?!

На пороге стоит медсестра с подносом. Точно, капельницы же. Но вроде отец говорил, что на ночь? Еще не ночь.

Ощущаю смутное беспокойство, наблюдая, как уверенно проходит женщина вперед. Действую на опережение, закрывая собой Еву. Соображаю, что напрягло: я не врач, а персонал клиники обязан знать в лицо всех сотрудников.

Медсестра же и бровью не повела.

— Кто сделал назначение? — Останавливаю жестом.

— Главный врач.

— Лист назначений где?

Черт. Она все еще не понимает, что я здесь посторонний человек. Как так? Что за тупой спектакль?

— Что происходит? — Испуганная Ева хватает меня сзади за пальцы.

— Не бойся, — поворачиваюсь к ней. — Еще