Невеста младшего брата - Елена Николаева

Глава 28

Ива

Я стираю с лица улыбку, как только Пожарский покидает кухню, оставляя после себя шлейф волнующего аромата и мои разбитые мечты.

Прикрываю глаза. Внутренний апокалипсис начинает набирать обороты похуже любой войны.

Я бы хотела не думать о том, какой он роскошный взрослый мужчина, но не могу себе запретить. Это сложно. Я влипла в него, как муха в мёд. И чем больше сопротивляюсь, тем глубже засасывает…

В отличие от меня, сопливой студентки, Пожарский четко знает свои желания и потребности, уверен в собственных силах и видит цель, к которой идет. А вот я…

Я в очередной раз запуталась.

На мгновение поверила, что понравилась ему. Как человек, а не однодневка для случайной связи.

Боже, что на меня нашло?

«В меня влюбляться не стоит. Я могу не оправдать доверия. Просто расслабься и наслаждайся сегодняшним вечером…»

Расслабишься тут. Как же.

Это ж надо было придумать такую чушь!

Знал бы профессор Тихонов, какую откровенную цитату я к нему приплела — отчислил бы из университета!

А если честно, то всё внутри горит и сжимается от обиды. Не хочется становиться куклой, которую завтра вышвырнут по ненадобности.

Как я это переживу?

Я уже привязалась к нему. С каждой новой секундой Макс нравится мне всё больше и больше. Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Не хочу, чтобы мы расставались.

Чер-р-рт! О чем я, наивная, думаю?

Вот вроде бы живешь, ни о чем не подозревая, а потом бац!

Одна нечаянная встреча. Всего один взгляд. Одно прикосновение. Один вдох. Первый поцелуй и всё… Тебя коротит, как от пронзающего разряда тока. И ты не думаешь, какой была эта встреча в начале. Ты желаешь продолжения.

Кажется, что этот человек — весь твой внутренний мир. Часть тебя самой. Отражение твоей души. Будто ты знаешь его не день и не два, а всю сознательную жизнь. Несколько жизней.

Кто-то скажет, так не бывает. Вспомни, с чего всё началось! Ты глупая, наивная дурочка!

А я не хочу возвращаться в прошлое. Мне нравится здесь и сейчас…

Нравится, как он с интересом смотрит на меня. Как прикасается. Как жарко целует мои губы и тело. Как делится со мной чем-то запретным и невероятным…

Я никогда не испытывала подобного. А Макс словно знает, чего я хочу, и дарит мне эти ощущения…

Дарит молодой неопытной девочке иллюзию счастья…

— Ива? Тебе помочь?

Долетевший из гостиной голос Пожарского вынуждает очнуться и рвануть на себя ящик со столовыми приборами.

Под лязг подпрыгнувшего серебра хватаюсь за ножи с вилками. Мизинец обжигает, точно его рассекает острым лезвием. Выдёргиваю руку из ящика — по ребру ладони струится кровь.

— Не нужно! — выкрикиваю, нервно принимаясь открывать шкафчик за шкафчиком в поисках мини-аптечки.

Черт возьми, где она может быть?

Что ж я такая нескладная рядом с ним?

— Где этот чертов пластырь? — шиплю я и тут же вздрагиваю от неожиданно прозвучавшего за спиной вопроса:

— Всё в порядке?

— Да! — Оборачиваюсь лицом к хозяину дома, инстинктивно зажимая мизинец в кулаке.

Пожарский сразу чует неладное.

— Что там? — спрашивает и сверлит прищуренным взглядом мои дрожащие руки.

— Где? — Губы дергаются в глупой улыбке.

— Ива… — Макс с усталым вздохом закатывает глаза, подходя ко мне ближе.

Кожей чувствую его раздражение, но скулить по поводу пореза я точно не собираюсь, как и подчиняться каждой его команде.

Чего он вообще прицепился ко мне? Не оправдывающий доверия…

— Ах, вы об этом? — акцентировано разъединяю кулаки, опуская руки по швам. — Так. Ерунда. До свадьбы заживет, — делано усмехаюсь я, вспоминая его наставления, и желание достать Пожарского до печенок выходит на первый план.

— Иванна! — Макс Андреевич рявкает, теряя всякое терпение.

От его тона сердце уходит в пятки, и я невольно сглатываю, но сразу же беру себя в руки.

— Порезалась! — издаю шумный вздох. — Ничего критичного не случилось.

— Покажи.

— Лучше принесите мне перекись.

— Руку покажи, — настойчиво требует.

— И пластырь дайте, — добавляю, не реагируя на его протянутую ладонь. — Дальше я справлюсь сама.

— Не беси меня, в противном случае вызову скорую, и тебя осмотрит врач, — Пожарский понижает голос, чтобы подчеркнуть своё доминирующее положение.

Ещё бы отсосать предложил!

«Какая, к черту, скорая?» — мои глаза расширяются как два огромных блюдца. Вспыхивают азартом.

— Из-за этого? — демонстративно протягиваю к его любопытному носу окровавленный мизинец, вытянув его ногтем вверх.

Андреевич неожиданно застывает, пялясь не на палец, а в мои бессовестные глаза. Как-то нервно сглатывает, а затем напрягает скулы настолько, что под натянутой кожей вздуваются желваки. Мне хочется нервно заржать. Я впервые сожалею, что не порезала средний палец. Вот, блин…

— Если я решу вызвать к тебе врача, значит так и будет. Ясно? — осторожно взяв меня за запястье, внимательно рассматривает порез. — Болит?

О-о-о, бож-ж-же…

Грохнуться перед ним в обморок, что ли? С чего такая забота?

Решил переосмыслить взгляды на жизнь? Ну, окей. Тогда я тоже воспользуюсь ситуацией.

— М-м-м… Очень сильно болит, — выстанываю вялым голосом, изображая страдальческое выражение лица. — Голова так и кружится. И подташнивает. Аж в глазах темнеет. Порезала до кости. Мясо видите, Монстр Андреевич? Лезет наружу. Видите?!

Качнувшись, провоцирую мужчину поймать меня в объятия.

— Мясо, говоришь? — цедит он, сдавливая меня своими стальными ручищами так плотно, что между ребрами возникает резкая боль. Взвизгиваю и замираю вместе с ним.

Глава 29

Макс

Зараза мелкая!

Палец бы ей оторвать, вот тогда бы я увидел мясо.

Какая пчела её укусила?

И, главное, почему???

Куда подевалась прежняя застенчивая, милая девочка?

Не давая времени опомниться, разворачиваю паршивку спиной к себе. Грубо подталкиваю к раковине, вынуждая Иву лечь грудью на мраморную мойку. Будем «мясо» лечить.

— Актриса погорелого театра, млять… — рычу, вжимаясь в её аппетитную задницу своим пахом.

— Перекись дадите, Монстр Андреевич? — язвит она, звонко хихикая.

От игривых ноток её голоса закипает кровь. Тлеющий азарт в груди вспыхивает с новой силой. Будоражит и заставляет мою крышу потихоньку съезжать.

— У меня есть кое-что получше.

— Кровь неопытных девственниц вы случайно не пьете?

— Предпочитаю на кол их сажать, — выцеживаю, скользя рукой по хрупким спинным позвонкам, а затем мягко обхватываю ладонью девичью шею. Сжимаю под подбородком.

Нервно хохотнув, Ива замирает, почувствовав через боксеры давление моих пальцев на отверстие ануса.

— Что вы… делаете? — сжимается в испуге.

— Выпороть бы тебя, да попа мелкая. Как у воробья колено…

— Нормальная у меня попа! Извращенец… — Девчонка дёргается.

Вдавливаю палец глубже. Желание протиснуться туда