Её тайна его дочь - Маша Кужель

Я киваю, не в силах сформулировать внятное предложение. Воспоминания о нашем первом разе вместе только усиливают мое желание. Я пытаюсь сосредоточиться на маме Кирилла, но моё тело по-прежнему как будто гудит от напряжения.

— Знаешь, страх может заставить людей поступать так, что они сами себя не узнают, — она продолжает говорить, а мне ну вообще не хочется сейчас откровенничать, особенно с ней.

— Ага, — отвечаю я, кивая головой.

— Кстати, Кирилл говорил тебе об Арине?

Как только я слышу это имя, меня начинает подташнивать.

— Да, я знаю про неё.

Её рука ложится на мою, и я искренне надеюсь, что она быстро ее уберет, потому что я не люблю проявлений нежности, а ей они, похоже, доставляют огромное удовольствие.

— Я знала, что они разбегутся, — продолжает она. — Кирилл просто слишком импульсивный. Ничего не обдумывает как следует.

— Да, он импульсивный, — соглашаюсь я, хотя это качество мне в нём нравится.

— Но обычно он знает, что делает, у него всегда все получается. Но когда он не попал на серьёзные соревнования, это затянуло его в такую депрессию…

— Послушайте, — прерываю я её, потому что видела всё это с другой стороны.

Она замолкает, и я использую эту возможность, чтобы высказаться.

— Я пыталась помочь ему, вытащить его из той ямы, но он не хотел идти мне навстречу. Я только больше запутывалась. Мне ведь и самой было мало лет. В какой-то момент я представила, что моя дочка столкнется с полным безразличием ко всему происходящему со стороны Кирилла, с которыми сталкивалась я. Вот почему я ушла от него, не сказав ему о дочке.

Она кивает, на ее глазах выступают слезы.

— Простите, что расстроила вас, — говорю я.

Она трясёт головой, вытирая слёзы.

— Ты любишь его. Ты любишь его таким, какой он есть, — её голос дрожит, и мне непонятно, почему она делает такие выводы из моего откровения.

Она снова пожимает мою руку.

— Самое прекрасное на свете — это обнаружить, что кто-то любит твоего ребёнка таким, какой он есть, — продолжает она.

— Но любви недостаточно, — я пытаюсь мягко вернуть её в реальность.

— Нет, ты не права. Я вижу, что он причинил тебе много боли, но ты здесь с ним, ты готова помочь ему, и я понимаю, как сильно ты его любишь.

Она хлопает в ладоши.

— Мы с Кириллом не вместе, — уточняю я, прежде чем она подумает что-то не то.

— Пока, дорогая. Это пока.

— Может, мы никогда не будем вместе, — опять поправляю её я.

— Ой, девочка моя, ты слишком любишь его, чтобы отпустить. Он твой единственный.

— Я не могу этого обещать. Дочка для меня всегда на первом месте.

Её рука крепко сжимает мою.

— Я знаю, и я уверена, что и для Кирилла это тоже важно, но любовь творит чудеса, дорогая моя девочка. И ты его любишь.

Она широко улыбается, как будто я только что сообщила ей, что мы собираемся пожениться. Но её радость заразительна, и во мне тоже начинает разгораться искорка надежды, что, возможно, любовь исцелит нас обоих.

Глава 20

КИРИЛЛ

Яна подходит к моей машине. С нежной улыбкой она садится внутрь. Теперь, когда мы с Яной наконец остались вдвоём, я не могу скрыть своего счастья. Теперь у меня есть шанс убедить её, что наша любовь всё-таки не угасла. Пора разжечь тот тлеющий огонь, что всё еще горит между нами.

— Куда мы едем? — спрашивает она, когда я устраиваюсь на сиденье и поворачиваю ключ зажигания.

— Сначала поговорим, а потом повеселимся, — улыбаюсь я.

— Здорово! Я уже не помню, что такое веселье, с рождения Жени я всё время дома, — отвечает Яна.

— И я собираюсь вернуть ту прежнюю Яну.

— Тебе придётся глубоко копать.

— Не переживай, — на светофоре я на секунду закрываю глаза, чтобы вдохнуть её аромат — Ты помнишь, как хорошо я умею работать руками, да?

Она глубоко вздыхает, и мне нравится, что я все ещё так её волную.

— Эй, это запрещенный приемчик, — смеётся Яна.

— А разве мы устанавливали правила? — подмигиваю я.

— Наверное, нет, — отвечает Яна.

— Приехали! Пойдем.

Я веду Яну к своему любимому месту с отличным видом на реку.

— Тут так красиво, — Яна восхищённо вздыхает и берёт меня за руку.

— Если б я знал, что ты у нас так любишь природу, я бы привёл тебя сюда раньше.

Она игриво шлепает меня по руке, но я быстро обнимаю её, прижимая к себе.

— Я надеялся, что мы сейчас поговорим, но боюсь испортить тебе настроение, — начинаю я — Я всё испортил, пожалуйста, прости меня.

Она останавливается и смотрит мне в глаза.

— Хорошо, — настороженно отвечает она.

— Ты хочешь у меня что-то спросить, или, может, я просто расскажу про свои планы? — продолжаю я. Да уж, лучше подумать о будущем, чем о нашем прошлом.

— Ты не на допросе, Кирилл, я же уже простила тебя. Скажи, что хочешь, — успокаивает меня Яна.

— Ну, после того, как у меня не вышло с соревнованиями, а Антон уехал, я просто не знал, как мне быть. Казалось, что я в теле другого человека — кого-то, кто потерял свою мечту. С детства я представлял себя на пьедестале с золотой медалью. Поэтому я и начал пить, чтобы сбежать от всех тревог, которые во мне жили. Я отдалился от тебя только потому, что ты видела во мне того, кем я считал себя, пока не стал обычным алкоголиком-наркоманом без будущего. Так что, в некотором смысле, я нарочно это сделал, чтобы показать тебе, с кем ты связываешься.

— Кирилл, — вздыхает она, и я вижу, что ей хочется поспорить со мной, но она не может. И не должна…

— Про ту девушку… прости меня, — я качаю головой, как будто пытаясь представить её. Я даже не смог бы её узнать, но четко помню ту боль в глазах Яны в ту ночь.

— Почему ты не боролся за нас? — спрашивает она. Её голос звучит слабо и неуверенно, и это лишь усиливает мою ненависть к себе.

Я крепче сжимаю её руку.

— Господи, Ян… Я честно думал, что тебе будет лучше без меня. Мне нечего было тебе предложить. Никакого будущего, никаких мечт, никакого смысла жизни.

Воспоминания о том времени такие размытые…. Я никогда не мог восстановить последовательность событий после того, как Яна ушла от меня.

— Я тогда просто заперся в своей квартире, — признаюсь я, в основном потому, что это единственное, что я помню. Я выходил из дома только ночью