Наши тонкие струны - Крис Таллик

– Забудь, – говорит он. – Глупо ревновать. В случае Кристинки это не работает. Уж я-то знаю. Она всегда делает что хочет. И берет что понравится. Потом жалеет, правда, но уже поздно.

– Думаешь, и в этот раз пожалеет?

Внизу хлопает железная дверь. Кто-то поднимается по широким лестницам, переговариваясь на ходу. О чем говорят, непонятно, но их голоса нетрудно узнать.

– Ни о чем она не пожалеет, – отвечает Максим. – Это я дурак. Как всегда. Я даже не успел тебе сказать…

Машка соскальзывает с мраморной доски.

– Ты не дурак. Ты хороший, – говорит она.

Внезапно Маша оказывается очень близко к нему. Он обнимает ее почти так, как делают взрослые. Или умелые мальчики. Он это делает почти правильно, хотя никто не учил.

– Можно я сейчас это скажу? – спрашивает он.

Машка выскользает из его рук. Отступает на шаг:

– Не надо… Нам нельзя.

– Сестренка запретила?

Она не успевает ответить. Шаги приближаются. И вот уже Крис (с «Гибсоном») и Сережка (с «Вельтмайстером») обнимают их и даже потихоньку целуют, не разбирая кто кого куда.

Ч-черт. Они и правда соскучились.

Потому что они – супергруппа. Все глупости и обиды, все влюбленности и ссоры, что происходят между ними, не очень-то и важны. Музыка – их любовь на все времена. Их согревает одна общая мечта – ну да, о новых песнях, и о мировой славе, конечно, – ведь ничего важнее для музыканта и быть не может.

Не завидуйте.

035. Добрая мама

Они еще обмениваются приветствиями, когда на верхней площадке распахивается дверь.

Отчим Крис стоит там, опираясь на перила, и смотрит на них сверху вниз.

– Чего так раненько? Всего-то в два часа ночи? Дайте угадаю. Пиво кончилось?

Переводит взгляд с одного на другого. Задерживается на Крис. С ног до головы сканирует Сергея. Максима просто пролистывает, он ему неинтересен.

Криво усмехается:

– А я-то гадал, кто мои банки таскает. Вот, значит, кто. Извиняйте, в этот раз порадовать не могу. Запасы резко кончились.

(Ну да. От него воняет пивом на всю лестницу).

– Мы не за этим, – говорит Крис. – Мы чаю попьем.

– А что же так скромно? Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома. Накормим, напоим, спать уложим. Ты, Кристи, с кем предпочитаешь ночевать? С кавалером или с девушкой? Или с обоими?

С неприятной ухмылкой он оглядывает Машку. Потом Сергея. И наконец бледного от злости Макса.

– С-сволочь, – шепчет Крис.

Но в дверях позади уже стоит их мама. Что-то тихо говорит отчиму. Тот не сильно-то и слушает, но сбавляет обороты. Желваки играют на его скулах. Он разворачивается и скрывается в глубине квартиры.

– Не слушайте его, – говорит добрая мама. – Он сегодня… не в форме.

– Мы в курсе, – говорит Макс.

– Вы… слышали? Впрочем, это не имеет значения. Затаскивайте сумки и идите на кухню. Что-нибудь вам приготовлю. Перед этим чтоб руки помыли! Только вот что: поодиночке.

Кристина с Сергеем весело переглядываются.

Конечно, мать их спалила. Их и слепой вывел бы на чистую воду. Но это действительно не имеет никакого значения. Теперь надо и правда пожрать – а потом наконец повалиться на постель и как-нибудь закончить этот бесконечный день.

036. Мы – звезды

Утром супергруппа все никак не может расстаться. «Точка» на Петроградской открылась рано утром. И вот они сидят за грязноватым столиком с видом на проспект. Серега и Маск поглощают бургеры с картошкой, Крис с Машей выбрали пирожки и кофе.

Потом Сергей вернется к себе в Купчино.

(Нет, он не хочет. Но его мама уже забеспокоилась, пришлось отзвониться и наплести что-то про разведенные мосты. Он же послушный мальчик).

Пахнет жареным. У метро толпится бодрая публика. Курьеры везут свои коробки. Мимо летят автомобили, длинные автобусы подъезжают к остановке. Пш-ш! Окрываются двери. Почему-то никто не выходит, все только забираются внутрь. И едут в сторону «Черной речки». И дальше, к общежитию культурного института.

(Маша туда не торопится. И никто о ней не беспокоится).

Максим сидит как на иголках. Иногда посматривает в телефон. Уже раскрывает рот, но так и не решается ничего сказать.

Но Крис его насквозь видит.

– Макс, – говорит она. – Ну признайся уже, где ты накосячил. И почему у тебя полночи комп гудел, как «боинг» на взлете.

– Чего это сразу накосячил-то? Я, между прочим, пока вы сладко спали, видео смонтировал. Так, в черновом варианте.

– Надеюсь, нигде не разместил? – спрашивает Крис с подозрением.

– Р-разместил. На свой старый канал повесил, чисто потестить.

– Ну и сколько там просмотров? – спрашивает Крис.

– Э-э-э… за первый час было пять.

– Пять тысяч?

– Просто пять. Было.

Маша качает головой. Серега посмеивается.

– Давайте тоже посмотрим, – говорит он. – Лойсы поставим.

Крис пристально глядит на брата. Тот ерзает на стуле.

– Ты чего-то недоговариваешь, Максоид. Дай-ка сюда телефон.

На канале Максима всего несколько видосов. Если не считать их последний музыкальный клип «Крис Талл и К. Никто никогда».

Крис смотрит начало. Прихлебывает кофе из бумажного стакана. Кладет телефон на стол. А потом говорит:

– Я боюсь ошибиться на пару нулей, но сейчас там девяносто тысяч просмотров. За три последних часа.

– Ого, – Серега тянется посмотреть.

– Whazza phuck? – Крис в упор смотрит на брата. – И откуда десять тыщ подписчиков? Я же помню, у тебя на канале полтора человека было.

Макс пожимает плечами.

– Я хз, – говорит он неуверенно. – Может, это боты китайские, как в тиктоке.

– Так. Погоди. Уже девяносто одна тысяча. Поздравляю, мы звезды. Но блин… как тебе это удалось, Макс?

– Н-ну… – он тянет руку за телефоном, Крис не отдает.

– Погоди, а это что? – спрашивает она. – Что это за адский шортс? «Крис Талл и К и челюсти смерти»? У него походу пол-ляма просмотров.

– Просто… твое видео, помнишь? Вертикальное. На краю крыши. Я подумал, что трэш-контент хорошо работает. Ну, я обрезал до минуты и залил. Хэштеги расставил. А оно вдруг зашло в ленте… Оттуда и подписчики пришли, видимо… А потом уже кто-то стал и клип смотреть.

Маша тихо удивляется. Крис вообще не слушает. Она пересматривает видео с крыши.

Это короткий сюжет, уже всем знакомый. Макс стоит на краю пропасти, на фоне алеющего заката. Подскальзывается. И медленно падает спиной вперед. Выглядит это совершенно нелепо.

Особенно под тихую красивую музыку.

Макс еще на этой стороне. Но если вглядеться в его лицо, на нем можно различить страх, какого в его жизни еще никогда не было. Страх смерти? Нет, не так. На