Марионетка Черного колдуна - Любовь Песцова

Все это время Леон сидел с закрытыми глазами и мне начало казаться, что он не в себе.

И как быть? Сама я его не дотащу. Будь он хоть немного ниже, можно было бы попытаться хотя бы волочить его по земле, что, между прочим, крайне не рекомендуется делать с ранеными людьми.

Но так как он вымахал ростом с каланчу, его вес был для меня неподъемным, даже при учете достаточно тощего телосложения.

Оставалось надеяться только на то, что он придет в себя достаточно, чтобы передвигаться самостоятельно, пусть и с моей помощью.

Бинтов не было, зато было мое платье, скрытое под плащом. Разорвать ткань оказалось сложно и в итоге удалось это сделать только с помощью лезвия меча, оставленного Леоном.

— Ты меня слышишь? — пыталась достучаться я до него. — Не отключался, ладно. При кровопотере нельзя засыпать.

— Я не сплю, — отозвался он удивительно будничным голосом, как будто мы сидели в малой гостиной замка и вели светские беседы.

— Но у тебя глаза закрыты.

— Закрыты, — признал он. — Но это не значит, что я сплю.

— Да и плевать на твои глаза! Просто продолжай говорить со мной.

— Не надо плевать мне на глаза, — попросил он.

— Как у тебя находятся силы на то, чтобы шутить?

Я на самом деле поражалась. Сняв с него рубашку, я обнаружила две достаточно глубокие царапины на торсе. И еще одна рассекала плечо.

Как он с такими ранениями вообще разговаривает?

— Для этого всегда силы найдутся.

— Лучше бы ты на другое силы нашел! Ты же такой сильный маг, почему не прихлопнул эту зверюгу каким-нибудь заклинанием, раз уж решил меня спасти?

— Это был упрек или попытка развить во мне комплексы?

— А сам как думаешь? — недовольно пробурчала я.

Признаваться в том, что я просто жутко переживала за него и из-за этого вела себя глупо, почему-то не хотелось.

— На кайрингов не действует магия, — решил пояснить он.

— Ну можно ведь как-нибудь опосредованно.

— Угу, на небольшой лесной полянке, где из подручных средств только деревья и девица, которую желательно не задеть. Было очень удобно. Мне понравилось.

Признав справедливость его слов, я прикусила язык. И в принципе замолчала.

Нужно было сосредоточиться, чтобы сделать тугую повязку. Жаль, что с собой у меня не было даже воды, чтобы промыть раны. Наверняка в них попала какая-то зараза с когтей монстра.

Но тут я ничего поделать не могла. Придется заняться этим потом. Пока что я могла только остановить кровь.

Пауза затянулась, и я уже хотела снова начать заговаривать зубы раненому, как он сам заговорил.

— Странно, — сказал Леон, продолжая держать глаза закрытыми.

Голос звучал все так же ровно, как будто у него на животе не было внушительной рваной раны.

— Что странного? — спросила я.

Не то чтобы мне было прям сильно любопытно. Сейчас я вряд ли могла адекватно воспринимать информацию и уж тем более подмечать какие-либо странности.

Но вот поддерживать разговор нужно было. Казалось, если замолчать, он точно умрет прямо у меня на руках.

— Я испугался.

— Еще бы. Эта зверюга тебя чуть на две части не разрезала!

— Нет, — мотнул головой парень. — Я испугался за тебя.

Я не нашлась с ответом. Зато на глаза навернулись слезы, и мне потребовалось немало усилий, чтобы загнать их назад.

— Зачем ты вообще полез меня спасать?

— Нужно было позволить кайрингу позавтракать?

Бровь приподнялась в знакомом жесте, но с закрытыми глазами это выглядело не так эффектно.

— Почему бы и нет? Ты ведь мог погибнуть!

«И все еще можешь!», — подумала я, наблюдая за тем, как быстро повязки пропитываются кровью.

— Знаешь, Лиса, тебе нужно учиться чуть больше ценить себя.

— Кто бы говорил! Это не я подставилась под когти чудовища ради девицы, которую знаю без году неделю.

— Ну во-первых, мы знакомы больше месяца. А во-вторых, я об этом и говорил. Поменьше самоуничижения.

— Да как ты не понимаешь! Ты вообще не должен был пострадать. Кайринг шел именно за мной.

Он ненадолго замолчал, нахмурившись.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль?

— Ну… Шаттенхард был слегка, скажем так, недоволен моим поведением. И эта зверюгу, скорее всего, тоже он на меня натравил.

— Не натравливал, — уверенно сказал Леон.

— Откуда ты знаешь?

— Он их не контролирует.

А вот и еще одна информация, которая шла в разрез с теми рассказами, которые я слышала с самого детства.

И я понимала, что Леону я верю больше, чем нашим сказкам.

— Тень он ведь на меня натравил, — привела я аргумент.

— Ну бывает, — не впечатлялся парень.

То ли у них тут такое развлечение в порядке вещей, то ли мы с ним понимаем под Тенью немного разные вещи.

В любом случае, допытываться я не стала. Не до того было.

— Скажи, ты сможешь идти? Или знаешь что, подожди немного, я схожу и приведу помощь. Только… ты не знаешь, в какой стороне деревня?

— Лиса, — вздохнул парень. — Можешь посидеть молча хотя бы пятнадцать минут? Я пытаюсь контролировать процесс регенерации, и мне бы очень помогло, если бы ты не мешала.

Я замолчала практически на полуслове и даже сжала губы для надежности.

Было слегка обидно, но я понимала, что заткнул он меня не просто так. Уже собиралась отойти подальше, чтобы точно никак не помешать, но не успела даже встать.

Леон взял меня за руку, вынуждая остаться. А потом и вовсе положил голову мне на колени.

Он был теплым. Это успокаивало. Но при этом его прикосновения снова начали смущать. Еще десять минут назад я не обращала внимания на то, что парень полуобнажен. А сейчас все виделось немного иначе.

Парень лежит на поляне, безмятежно растянувшись на траве и закрыв глаза, его голова покоится на коленях у девушки… Идеалистическая картина.

Не хватает только начать гладить его по волосам, и тогда сцена из дамских романов будет повторена практически в точности.

Ну, за исключением того, что трава, на которой лежит парень, выжжена, девушка вся в синяках и ссадинах, а рядом находится труп монстра со вспоротым брюхом.

Удивительно, но даже все эти обстоятельства не мешали мне краснеть только от того, что я чувствовала, как его теплые пальцы сжимают мою ладонь.

Внезапно стало стыдно смотреть на его торс, который я же и перевязывала. Тем более что я очень жестоко ошибалась, называя Леона тощим.

Оказалось, что под рубахой скрываются широкие плечи и рельефное тело. Да, он был стройным. Но уж точно не тщедушным.

Казалось, в нем нет ни грамма жира — только мышцы. Жилистый, как