Марионетка Черного колдуна - Любовь Песцова

Вроде бы я провела в этом замке больше месяца, но так и не познакомилась с обстановкой.

Пришлось выйти на улицу и обойти замок по кругу. Было уже достаточно темно, чтобы понимать, в каких комнатах горит свет. И на этот раз малочисленность жителей замка сыграла мне на руку.

Помимо некоторых тусклых отблесков из коридоров, освещались две комнаты. Одна горела колдовским фиолетовым светом, как глаза Шаттенхарда. Наверное, это и были покои колдуна.

Вторая находилась почти рядом. Только не на самом верху башни, а на третьем этаже того крыла.

Решив, что хуже не будет, даже если я наткнусь на колдуна — все равно вымаливать у него прощение, а так за чай с печеньем мне может быть зачтется, — я отправилась к цели.

Уже в замке я поняла, что инженер из меня не очень — понять, где именно находится та комната, свет в которой я видела снаружи, оказалось не так-то просто, когда находишься внутри замка.

Если бы не полоска света, пробивающаяся из-под двери, наверное, мне пришлось бы и вовсе оставить свою идею.

Замерев на секунду и поудобнее перехватив поднос с подношением, я на всякий случай приготовилась падать ниц, после чего постучала.

Немедленной реакции не последовало. Переминаться с ноги на ногу возле двери пришлось не достаточно долго. Я уже начала думать, что мне попросту не откроют.

Но как раз когда я уже собралась уходить, дверь распахнулась, а на пороге возник Леон с влажными как после ванны волосами и не застегнутой рубашкой, открывающий свежие рубцы.

— Ну надо же. А кто это снова нарушает правила? Ты ведь знаешь, что в эту башню тебе заходить нельзя?

Он прислонился плечом к косяку двери и насмешливо взирал на меня. Первым порывом было отвернуться. Но я заставила себя смотреть ему в глаза.

Вторым порывом было фыркнуть и вылить на него чай, который я так старательно заваривала. Специально именно так, как он больше всего любит.

— Формально это еще не башня, — пробурчала я.

— Тебе бы в суде работать.

— Не знала, что они здесь есть.

— Туше, — улыбнулся Леон. — Суд у нас один, причем бессменный — в черном капюшоне и с фиолетовыми глазами. Ты недавно имела возможность наблюдать за судебным процессом в действии.

— Не напоминай, — поморщилась я и поспешила перевести тему. — Как ты себя чувствуешь?

— Я бы сказал, что замечательно, но боюсь тогда ты перестанешь носить мне завтрак в постель, а мне бы хотелось сделать это традицией.

— Сейчас время ужина.

— Без разницы. Кстати, спасибо.

Он забрал поднос у меня из рук, по пути умудрившись почти неуловимым движением закинуть одно печенье в рот, после чего блаженно зажмурился.

— Заходи, — кивнул он, освобождая проход.

— Не стоит. Я зашла только о твоем самочувствии справиться. Я не хотела…

— Не бойся, ничего неприличного, — усмехнулся парень. — Хотел найти тебя завтра, но раз уж ты сама пришла, почему бы не отдать сегодня.

Стало любопытно, и я все же зашла в комнату вслед за Леоном, оглядываясь вокруг.

Спальней это назвать было нельзя. Вместо этого снова напрашивалось слово «покои». Только в отличие от моего «чердака», где огромное пространство было просто поделено на зоны, здесь была череда из комнат. И сейчас мы явно находились в гостиной.

Книжные шкафы, мягкие кресла, уютные столики, на которых, между прочим, тоже лежали сладости.

Да, было глупо пытаться угодить человеку печеньем в месте с безграничным запасом самой разнообразной еды.

Комната была проходной. Одна из дверей была приоткрыта и вела, очевидно, в спальню, если судить по краю кровати.

Другие помещения в этих покоях оставались для меня загадкой. За одной наверняка ванная комната, как и у меня. Куда вела третья дверь, оставалось только догадываться.

Может быть, какая-то магическая лаборатория.

В целом обстановка была практически идентична той, что и в моей комнате. Только здесь темно-коричневые оттенки дерева сочетались с приглушенным оливковым оттенком. Красиво.

— Я, кстати, думал, ты дольше будешь от сегодняшнего приключения отходить, — сказал Леон, разливая чай по двум кружкам.

Хотя я точно помнила, что приносила только одну.

— Ты про кайринга и твое сражение с ним? — спросила я. — Это не самое страшное, что я видела.

Хотелось добавить «за день».

— То ли ты нагло врешь мне, то ли начинаешь привыкать к местным реалиям, — с сомнением протянул парень. — Зелье от кошмаров нужно?

— Нет, — мотнула я головой. — Забыл, кто теперь эликсирами заведует? У меня все есть. Но это не понадобится.

— Что ж, похвально.

— Это я должна тебя хвалить. Точнее, благодарить. Ты мне сегодня жизнь спас. Спасибо.

Произносить это было так неловко, что я чувствовала, как к щекам приливает кровь.

— А еще один благодарственный поцелуй для рыцаря предусмотрен?

А вот теперь вспыхнули не только щеки, но и шея, уши, да в общем, почти все что могло покраснеть, покраснело.

— Нет? — сделал вывод Леон. — Ну ладно. Тогда попозже.

— Ты хотел мне что-то сказать, — напомнила я.

— Ах да. Ты говорила, что по семье скучаешь. Я сделал для тебя артефакт, который поможет связаться с ними.

— Что?!

Фраза, сказанная им мимолетом, как будто речь шла о чем-то совершенно обычном, выбила почву у меня из-под ног.

— Правда? Я действительно смогу… Но Как?

— А вот тут уже подвох, — вздохнул он, достав из какой-то шкатулки смутно знакомый шарик. — Эта сфера поможет. Но возьмет свою плату.

— Кровь, — догадалась я, вспомнив, как похожий шарик впился иглами мне в руку.

— Да, — кивнул Леон. — Я поколдовал над ним немного. Он позволит установить связь с кровными родственниками. Нужно сжать и подумать о члене семьи.

— Я буду видеть того, о ком думаю?

— Да, как и он тебя. Могу предположить, что они увидят перед собой, скажем так, некую проекцию тебя. Думаю, в первый раз придется объяснить, что ты еще жива и это не твой призрак пришел навестить родственников, а просто прозрачность сейчас в моде. И да, связь будет держаться, только пока ты сжимаешь сферу.

— М-м, — протянула я. — Спасибо тебе. Но не думаю, что Шаттенхард позволит мне болтать с родными, особенно после того, что я сделала.

— А мы ему не скажем, — подмигнул Леон.

— Знаешь, я удивлена уже тем, что до сих пор жива. Еще раз нарушать правила и подвергать свою жизнь двойной опасности мне не хочется.

Произнося эти слова, я едва не плакала. Мне так хотелось увидеть брата. Сказать ему, что все будет хорошо, что я скоро вернусь. Убедиться, что с