Не для любви - Мира Айрон

— Вот ослина упрямый, — в сердцах воскликнула Раиса, но начала, пусть ворча и чертыхаясь, помогать Борису.

До районной больницы, расположенной на другом конце посёлка городского типа Лодыгино, Борис и Рая добирались часа полтора. Борис время от времени проверял пульс у незнакомки и одобрительно качал головой:

— Очень хочет жить, похоже! Должна уж помереть, а она всё живая.

Остановившись у дверей приёмного покоя, Борис и Рая выгрузили женщину на крыльцо, а потом откатили и спрятали тележку.

— Никаких вещей при ней, — зашептала Рая. — Только серёжки в ушах, зато дорогие, сразу видно. Брюлики это. Я взять хочу. Зазря что ли мы спасали эту бабу?

— И куда ты с этими цацками, знаток драгоценностей? Продавать нельзя, а уши у тебя заросли давно.

— Всё равно хочу! — стояла на своём Раиса.

— Быстрей тогда! — зло сказал Борис, и Рая склонилась к незнакомке.

Потом Рая быстро ушла, сложив серьги в карман, а Борис позвонил в двери приёмного покоя и бегом кинулся следом за женой.

* * *

Ольга пришла в себя через два дня, а через неделю её перевели из реанимации в общую палату, однако окружающую действительность пациентка пока не воспринимала. Она находилась в каком-то полусне, время от времени чувствуя сильную боль, потом, — после обезболивающего, — облегчение, а потом проваливалась в более глубокое забытье.

Вставать Ольге сначала не разрешали, но она и не смогла бы пока встать. Обычно упрямая, самостоятельная и своенравная, сейчас она не стеснялась своей немощности, даже не чувствовала её.

Однажды на обход пришёл не только пожилой доктор, который каждое утро навещал Ольгу, — с ним были ещё двое врачей, незнакомых: рыжеволосая женщина лет тридцати с небольшим и огромный, шкафоподртный мужчина лет пятидесяти.

Именно он, устроившись рядом с кроватью, на которой лежала Ольга, сообщил пациентке о необходимости проведения процедуры стерилизации.

— Мы специально приехали из областной больницы, чтобы разобраться в вашем случае, коллеги пригласили нас, — объяснял доктор, а Ольга внимательно слушала, не перебивая. — Тут дело даже не в огромной кровопотере, выжить после которой — это настоящее чудо. Вас потому и в область не отправили, оставили здесь — понимали, что не успеют довезти. Повезло, что группа крови у вас — самая распространенная, и переливание удалось сделать достаточно быстро. Помимо этого, были проведены две операции. Две — потому что после первой у вас началось осложнение, развился воспалительный процесс, потому у вас до сих пор и присутствует ярко выраженный болевой синдром. Ситуация следующая: сейчас очень остро стои́т вопрос о необходимости проведения ряда процедур с целью предотвращения в будущем возможной беременности.

— То есть? — сухими губами тихо прошептала Ольга.

Это были первые слова, которые она произнесла за время, проведённое в больнице.

— Я не смогу забеременеть?

— Теоретически сможете. Проблема в другом. Существует огромная вероятность того, что вы не сможете выносить ребёнка после перенесённых травм. И не только не сможете выносить… Беременность может стать для вас очень опасным моментом, роковым. Потому я рекомендую вам дать согласие на медицинское вмешательство, и чем скорее, тем лучше.

— Я хочу подумать. Можно? — Ольга приняла решение сразу; точнее, сомнений у неё не было, и выбора не существовало, но она хотела потянуть время.

— Без проблем, пока вы находитесь здесь, под наблюдением наших коллег, — кивнул доктор и бросил быстрый взгляд на женшину-врача, которая в ответ нахмурилась. — Завтра, во время обхода, ваш лечащий врач Анатолий Егорович подойдёт к вам с необходимыми документами, и вы подпишете согласие. Думаю, сутки для принятия решения — это более, чем достаточно.

На следующий день Анатолий Егорович пришёл к Ольге позже, чем обычно, — видимо, после того, как обошёл всех. В руках у него была какая-то синяя папка. Открыв её, доктор вооружился ручкой и бодро заговорил:

— Давайте сначала внесём некоторую ясность в ситуацию.

— Давайте, — кивнула Ольга.

Её очень интересовали два вопроса. Первый: откуда в больнице известны её личные данные? Персонал обращался к ней по имени-отчеству, она не раз слышала. А ведь у неё забрали все личные вещи и документы, когда затолкали в машину около офиса. В то, что какой-то доброхот оставил документы рядом с ней там, куда её выбросили, Ольга не верила. А второй вопрос: где и как её нашли? Ведь предполагалось, что она не выживет. Хотя существовал ещё третий вопрос: почему не приходят представители правоохранительных органов и не задают Ольге вопросы? Ведь травмы её носят ярко выраженный криминальный характер. Где же милиция?

Неужели никому не интересно, что же с ней случилось? Нет, правду она бы и не рассказала, всё равно ей бы никто не поверил, — просто потому, что большинству людей удобнее такую правду не знать. Сказала бы, что затолкали в машину у офиса, прижали к лицу повязку со странным запахом, — и всё, дальше она ничего не помнит. Просто удивительно, что никто даже не интересуется.

— Вы помните ваши имя, фамилию, отчество и дату рождения? — осторожно спросил доктор.

— Помню, конечно, — попыталась улыбнуться Ольга. — Заварзина Ольга Викторовна, родилась восемнадцатого февраля тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Адрес свой я тоже прекрасно помню.

Ольга продиктовала домашний адрес и назвала место своей работы.

— Отлично, — видимо, сверившись с записями, лежащими в папке, доктор остался доволен. — А что с вами произошло, Ольга Викторовна? Помните?

Ага, вот и вопрос.

— Помню, как вышла из офиса вечером после работы, и какие-то люди затолкали меня в машину. Я даже не успела никого из них увидеть. Потом почувствовала какой-то тяжёлый химический запах, и… И очнулась уже здесь. Анатолий Егорович, а как я здесь оказалась? В Лодыгино, в больнице?

— Кто-то позвонил в двери приёмного покоя однажды вечером. Дежурная медсестра открыла и обнаружила вас лежащей на крыльце. После этого сразу приехала скорая с пострадавшими, а следом — ещё одна, и позже кинологам по следам ничего и никого обнаружить не удалось.

— Надо же, как интересно, — искренне удивилась Ольга. — Кто же меня спас? И не узнать…

— Ольга Викторовна, — доктор замялся. — Вы в курсе того, что были беременны? Просто срок ещё был очень ранний, меньше месяца.

— В курсе, — Ольга сжала зубы и прикрыла глаза.

— Простите, Ольга Викторовна, я понимаю, что вам тяжело об этом говорить, но…

— Я не подпишу согласие на медицинское вмешательство, Анатолий Егорович, — не открывая глаз, спокойно ответила Ольга.

— Ольга Викторовна…

— Я не подпишу согласие на медицинское вмешательство, — уже громче, раздельно, почти по слогам повторила Ольга. — Напишу отказ.

— Ольга Викторовна, вы должны быть в курсе возможных последствий. Очень возможных, Ольга