Сокровище Хранителя Запада - Ольга Дмитриева

– Вы так свободно пользуетесь кольцом для перемещения. Обычно эту магию стараются беречь.

– Могу себе позволить, – фыркнул декан и пошел прочь, оставляя меня терзаться любопытством.

По дороге в комнату я обдумывала слова Бланко. Что же за родовая магия у него? Я пожалела, что библиотека не работает по выходным. Теперь придется ждать понедельника. Конечно, можно спросить Эолалию…

Но я подозревала, что про самое интересное она не знает. Так что оставалось ждать понедельника.

За ужином я пожаловалась друзьям, что декан забрал меня на тренировку, и получила сочувствие подруги и неприкрытое восхищение Тито. Парень про декана говорил с придыханием. И я его понимала. Стоит только вспомнить жуанта, которого Бланко сразил одним ударом. Меня все больше интересовали тайны этого человека.

Конечно, я повторяла себе, что не стоит лезть не в свое дело. Тем более что Бланко – декан боевого факультета, а не мой приятель. Но мысль в понедельник прошерстить библиотеку и поискать сведения о родовой магии учителя меня не покидала.

Стоило мне переступить порог общежития,Кайра сообщила:

– Тебе там посылку доставили из города. Горничная поставила ее в комнату.

При этом посмотрела она на меня как-то странно. Я кивнула и помчалась наверх вместе с друзьями. Удивительно, что даже после этого Эолалия не стала задавать вопросов. Хотя ее наверняка интересовало, зачем же мне столько колбасы. Она пару раз покосилась на брата, и я поняла, что девушка не решается заговорить об этом при Тито. Я благодарно посмотрела на нее и тут же направилась в свою комнату, стоило нам оказаться на нужном этаже.

Объяснение придумаю как-нибудь потом. В крайнем случае скажу, что собралась ловить льепхена. Лютик все равно сбежал…

С этой мыслью я отворила дверь в свою комнату и застыла на пороге. К счастью, я быстро спохватилась, вошла внутрь и заперлась. Льепхен без зазрения совести дрых на моей кровати. В комнате витал колбасный дух.

На разорванном пакете сиял охлаждающий артефакт. Остатки колбасы были разбросаны по полу.

Хлопок двери не произвел на ящеропса никакого впечатления. Даже когда я нависла над постелью, Лютик только приоткрыл один глаз и зевнул.

– Ты где был? – напустилась я на своего питомца. – Я же волновалась! И эта колбаса была не на один раз.

Зверь нехотя приоткрыл глаза и бросил на меня укоризненный взгляд. Покрытая чешуей морда благоухала колбасой. Покрывало на постели тоже. Я распахнула окно. А затем подхватила пакет и стала собирать в него остатки колбасы. И только после этого заметила, что рядом с ним лежит еще один маленький сверток.

Я бы трижды подумала, открывать ли его или нет, если бы не знакомая печать.

Гольдберги. Мы же только сегодня виделись! Что еще нужно Симону?

Сначала я развернула маленький листок бумаги. Записка оказалась короткой:

«Если решишься, воспользуйся тем, что в пакете. Я буду ждать тебя в субботу возле моста Роз.

Я отложила листок и, поколебавшись, начала разворачивать ткань. Ого… Такого я еще не видела.

Черная кружевная маска источала магию. Нити силы были сплетены с кружевом столь изящно, что несколько мгновений я не могла оторвать от нее взгляд. В памяти всплыли слова Симона: «По традиции дамы приходят на игру в масках».

Что там она еще умеет? Кажется, Симон говорил, что маска искажает голос…

Я не выдержала и подошла к зеркалу. Прохладное кружево легло на лицо как влитое. Немного изменился цвет глаз, а форма губ и подбородка теперь ускользали от внимания.

– Лютик! – позвала я.

Голос и правда стал звучать иначе. Если следить за языком и не выдать себя чем-то другим, не подкопаешься.

Льепхену мое преображение не понравилось. Он поднял голову и неодобрительно посмотрел на меня. Маска не могла обмануть чуткий нос зверя. Я сняла ее и села на постель. Лютик тут же положил голову мне на колени, как заправская собака. Я рассеянно почесала основания кожистых ушей и едва заметный гребень на макушке.

Но как же мне поступить? На раздумья почти неделя.

Большую часть дня в воскресенье я провела на полигоне. Ни одно занятие никогда еще не вызывало у меня столько энтузиазма. Я вспоминала все насмешки Адриана, и мне еще больше захотелось показать ему, чего я по-настоящему стою.

В новую неделю я шагнула с настроем быть тише воды ниже травы. Понедельник прошел образцово. Я ничего не натворила, ни разу не поцапалась с Адрианом, да и на тренировке старательно молчала и выполняла приказания декана Бланко. Когда я уходила, он проводил меня подозрительным взглядом, но ничего не сказал.

Во вторник Лютик снова исчез. Меня разбудил холод. Я приоткрыла глаза и обнаружила, что оконная рама приоткрыта, и холодный ветер задувает в комнату. Моего питомца не оказалось на месте. На душе стало неспокойно. Оставалось надеяться, что льепхен вернется сам, как и в прошлый раз. И готовить новую порцию колбасы…

После занятий я отправила записку в город, в колбасную лавку. А затем я сделала то, что собиралась давно, – отправилась в библиотеку. Читальный зал явно не пользовался популярностью у адептов. Только двое пятикурсников потели над какими-то древними рукописями в уголке. Брать книги про модан я побоялась. Только пролистала одну, не отходя от полки. А затем взяла пару толстых фолиантов с генеалогией магических родов Запада и устроилась с ними за столом у окна.

Больше всего меня интересовал род Бланко. Но я начала с Лассалей. Пора начать хоть немного разбираться в том, что тут происходит.

Я целый час перелистывала книгу и делала пометки. Но ответов на свои вопросы не нашла. Род никогда не имел богатств или высокого положения. Свой титул предок завоевал силой магии, на ней и держался. И на торговле с приграничьем. Оказалось, искомый кусок земли находится на самом севере Западного герцогства и до границы оттуда рукой подать. Правда, сонны редко заглядывали в эти места, так что подвигов моим предкам совершать не довелось.

В дебри я не стала углубляться. Больше всего меня интересовала современная история рода. На нужной странице мой взгляд сразу выцепил имя моей матери. Но больше я ничего прочитать не успела. На бумагу упала жирная черная капля. Чернила растеклись кляксой. Я вскинула голову.

Адриан отставил чернильницу и усмехнулся. Я сжала кулаки и процедила:

– Это библиотечная книга!

Его улыбка стала еще шире.