Любовь прямо по курсу - Триш Доллер

– Я хочу домой.

Шторм меня исцелил и сломал одновременно. Напомнил, как хорошо жить – и как утомительно гнаться за тем, что никогда не поймать. Не знаю, какой будет моя жизнь без Бена, но уж точно не погоней за его мечтами.

– Хорошо, – с ноткой разочарования в голосе соглашается Кин.

Мы в двух с половиной днях пути от Пуэрто-Рико. Плюс в том, что там хорошие больницы и дешевый авиабилет в Форт-Лодердейл.

– Есть небольшая проблема, – говорит Кин. – У меня болят колени, и если я не буду содержать культю в чистоте, кожа на ней может воспалиться. Тогда нам конец. Так что я буду стоять десятичасовые вахты, если ты будешь сменять меня хотя бы на два часа. Один я не справлюсь.

Жаль, что мы не можем послать сигнал SOS и оставить яхту. Впрочем, вывих плеча жизни не угрожает. Я должна справиться.

– Понимаю.

– Хорошо. Тебе нужно поспать.

Принцесса улеглась рядом со мной на кровати, но я пока не сплю. Наблюдаю, как Кин пристегивает протез, надевает штормовку, поднимается в рубку и возвращает яхту на прежний курс – и лишь тогда засыпаю.

Мы сменяемся, как договорились, дважды. Каждый раз перед тем, как идти спать, Кин готовит для меня еду и обеспечивает средством от обезвоживания. Я бы ответила добром на добро и приготовила ему свежую воду для омовения культи, но мое отекшее плечо так крепко зафиксировано, что я не могу даже шевельнуть рукой. Я почти хочу, чтобы Кин рискнул и попытался вправить вывих. Я привыкла к качке, зато подсела на таблетки от укачивания и обезболивающие. Сутки спустя головная боль унялась, а я почувствовала себя достаточно хорошо и предложила Кину удлинить мои вахты. Пусть он выспится.

– Уверена?

Боль в плече уменьшилась до терпимой, меня наконец-то не тошнит после еды, да и долгий сон пошел на пользу.

– Вполне.

Через тридцать шесть часов грозовой фронт ушел. Море стихает, и трехфутовые волны кажутся даже безобидными. Дождь прекратился, и мы снимаем штормовки. Небо очистилось, выглянуло солнце, и когда зеленые горы Пуэрто-Рико возникли на горизонте, мы успели даже обсохнуть. Мы смертельно устали, а собака не ходила по-большому три дня, но мы справились.

Мы справились.

* * *

Проплываем мимо старой части Сан-Хуана и сворачиваем в канал Сан-Антонио, где стоят круизные суда. Я включаю мобильник впервые с тех пор, как мы покинули Бимини. Телефон пищит беспрестанно, оповещая о сообщениях и пропущенных вызовах. Плевать. Мне нужно позвонить в док какой-нибудь пристани и договориться о таможенном досмотре.

– Я знаю, что таможня занята, – говорю я начальнику таможни, – но у меня вывихнуто плечо, и мне нужно в больницу. Есть еще какой-нибудь способ пройти досмотр?

Таможенник прибывает, когда мы с Кином швартуемся в доке. Нам удается вклиниться между двумя огромными рыболовецкими судами. Парни на них напоминают мне Криса-Дуга-Майка, которых я видела три с половиной недели назад – почти вечность, особенно учитывая последние четыре дня.

Таможенник изучает наши паспорта и документы на яхту, а также проверяет срок действия грин-карты Кина. Затем выдает круизную наклейку и принимает от нас таможенный сбор. Он даже предлагает подвезти меня в ближайшую больницу.

– Хочешь, я поеду с тобой? – спрашивает Кин.

– Нужно выгулять Принцессу.

– Заказать тебе билет в Форт-Лодердейл?

– Пока не нужно.

Он улыбается.

– Значит, ты…

– Может, я захочу встретить Рождество на Карибах.

– Могу это устроить.

– Не сомневаюсь. – Улыбнувшись ему через здоровое плечо, я следую за таможенником.

Больница находится всего в пяти минутах езды от пристани, но я ухитряюсь задремать, прислонившись виском к прохладному стеклу. Таможенник будит меня и помогает войти в здание. Заполнив бумаги, я звоню маме.

– Слава богу! Где ты?! – восклицает она, даже не дав мне поздороваться.

– Только что прибыла в Сан-Хуан. Мам, я сейчас в больнице…

– Что с тобой? Ты заболела?

– Ну… немного. Вывихнула плечо во время плавания.

– Вывихнула? Что случилось?! – Она встревоженно повышает голос.

– Волна ударила в борт яхты, меня выбросило в океан, и я пару раз приложилась о корпус.

– Ты могла утонуть!

– Не утонула же.

– Анна, я до сих пор не понимаю, что у тебя происходит.

– Мам, у меня все в порядке. Даже лучше.

Я не лгу. Первую часть путешествия я все думала, чего бы хотелось Бену. Теперь я знаю, что нужно думать о том, чего хочется мне – сейчас, во время плавания, и потом, когда вернусь домой. Единственное, в чем я сейчас уверена: доплыть сюда – это достижение. Мое достижение. И я еще не готова вернуться.

– Я счастлива.

– Ты вернешься к Рождеству?

– Навряд ли.

Медсестра в розовой униформе произносит мое имя.

– Мам, извини. Мне вправят плечо, и я перезвоню, ладно? Люблю тебя.

Медсестра разматывает бинты, чтобы оценить степень повреждения, отводит мои волосы от шеи и помогает снять футболку. От прострелившей руку боли на глазах выступают слезы. Плечо сильно распухло, кожа на нем всех цветов радуги.

– Как долго оно находится в таком состоянии?

К счастью, девушка говорит по-английски, потому что выученного в школе испанского мне хватило бы ненадолго.

– Около трех дней. – Я объясняю, как оказалась за бортом. – Мы побоялись вправлять его самостоятельно.

– Постараюсь как можно быстрее привести врача. – Медсестра уходит.

Я закрываю глаза и открываю их, лишь когда меня приветствует мужской голос с пуэрториканским акцентом. Кожу на щеках стянуло от высохших слез, а по часам над дверью становится ясно, что я проспала около тридцати минут.

Обследуя мою щеку, врач с усилившимся акцентом принимается расспрашивать о происшествии. Пока я рассказываю, он натягивает латексные перчатки и протирает мое плечо спиртовой салфеткой. Плечо так болит, что я почти не ощущаю укола обезболивающего. Лекарство начинает действовать; медсестра встает мне за спину и держит меня, а врач берет мою руку и поворачивает. Я кричу от боли, но вот кость встает на место, и боль тут же уменьшается.

– Еще какое-то время будет болеть, пока не спадет отек, но уже не так сильно, – успокаивает врач, карябая что-то на рецептурном бланке.

Медсестра помещает мою руку в поддерживающую повязку.

– Рекомендую сделать рентген и пройти курс физиотерапии. Или хотя бы не перегружайте руку работой. Пусть подольше отдохнет.

Врач протягивает рецепт на обезболивающее «викодин» и отпускает меня. Вызвав такси, я еду на пристань. К моему облегчению, страховка мамы покроет бо́льшую часть расходов. Я возвращаюсь к нормальной жизни.

Кин, одетый в шорты и футболку, спит без протеза на кровати. Принцесса прикорнула у него в ногах, положив голову на колено. Я забираюсь