Мой бывший пациент - Анна Григорьевна Владимирова

— Какие новости? — нетерпеливо поинтересовался я, поглядывая на Иву и параллельно отмечая, что ревность-то моя подросла с прошлого вечера.

У меня аж челюсть сводило, когда я глядел на Горького и представлял, как они тут когда-то с Ивой точно также жгли столешницу, пробуя все остальные поверхности на прочность. И Горький, уверен, чуял своим зверем мое напряжение. Но виду не подал, ясное дело.

— Уровень у заказчиков не такой большой, как я сначала подумал, — начал он непринужденно.

— Значит, скорее, идиоты, — постановил я, усаживаясь напротив него за стол.

— Это и хорошо, и не очень — неизвестно, куда кинутся в следующую минуту. — Давид накрывал на стол и тоже старался не встречаться со мной взглядом, чтобы не провоцировать мою зверюгу. Ну точно — понял все. — Камеры я тоже просмотрел. Подал протест на распоряжение о твоем задержании.

— Спасибо.

— То есть, мы скоро сможем вернуться? — обернулась Ива.

Надежда в ее голосе заскрежетала когтями по нервам.

— Посмотрим, Ив, — глянул на нее Давид. — Пока не знаю. Но теперь уверен, что здесь до вас точно не доберутся. Не с их мозгами.

Ива закатила глаза, ничего не замечая, и поставила передо мной небольшую пиалу:

— Это — первая порция, — объяснила рассеяно. — Потом будет крепче.

— За Ветлицким тоже организовал слежку, — продолжал Давид, — но по всему видно, что он ее ждал.

— Это понятно, — досадливо поморщился я.

— Весь такой белый-пушистый ходит на работу и с работы. Аж противно. — И горький выпил свою чашку залпом.

— Думаю, доступ в мои дела ты уже получил, — посмотрел я на него прямо.

— Да. Все его объекты, которые ты вскрыл, тоже под контролем. Посмотрим. Что его могло толкнуть на покушение, я только пока не понял. Никаких, вроде бы, громких арестов в его шайке ты последнее время не проводил…

— Думаю, кто-то следил за мной. — Я перевел взгляд на Иву. Она стояла у разделочного стола с прямой спиной и смотрела куда-то в стенку. Так хочет вернуться к своей жизни и так расстроена, что еще нельзя? — Я потерял бдительность в последнее время. Думаю, этим и воспользовались.

Наши взгляды с Горьким встретились, и — уверен — подумали мы об одном. Я втягивал Иву в свою небезопасную по сути жизнь. Хотя, разве его собственная была более безопасной? Быть может. Он же оборотень и ведьмак с кладбищем и туманом. А у меня только злость, зубы и пушка.

— Стас, выпей чай, — напомнила мне Ива.

— Интересный вкус, — напряженно выдавил я и вернул ей пустую пиалу.

— Пулю, которую вытащила из тебя Ива, и пушку я пока приберег. Когда отменят приказ об аресте, выложу криминалистам.

— И снова остается завидовать твоему крепкому прикрытию, — усмехнулся я.

Понятно же станет, что Горький встречался с нами во время действующего приказа. Но ему все с рук сойдет. Давид только усмехнулся:

— Семейные связи. А фамилия Коротаев тебе говорит о чем-либо?

— Нет, — даже не задумался я.

— Один из многочисленных руководителей местных отделов по контролю за исполнительными службами безопасности. Он отдал приказ.

— Действительно, не шибко заоблачно.

— Знаешь, что еще интересно? Убивать тебя наняли вообще теневую группировку. Трупы мне еще пробивают, но, судя по тому, сколько времени это занимает, то мы вряд ли найдем концы.

Я хмыкнул. А вот это действительно было интересно.

— Они вряд ли были одни, — хмурился я.

— Да, но транспорта ни на каких ближайших камерах пока не нашли.

И не найдут.

— А знаешь, это в духе Ветлицкого, — усмехнулся я. — Резкие необдуманные решения всегда его подводили. Я этим пользовался. Сначала на парковке промахнулись, потом в больнице не добили…

— Работали-то они нормально, — задумчиво возразил Горький, — просто ты им оказался не по зубам. К счастью. И для Ивы — в особенности.

Ну как же не натыкать меня в то, что я Иву себе забрал против его воли? Да-да, я в курсе, что ты мне поблажек не дашь, и что не дотягиваю до требований. И ведь хотелось зачем-то дотянуть… Я усмехнулся и отвел взгляд. Ну а чего я хотел? Что меня возьмут в семью? Это вряд ли.

Когда Ива прошла к столу с новой порцией пуэра, я еле подавил желание схватить ее и усадить к себе на колени.

— Я бы хотел позвонить отцу, — перевел я взгляд на Давида.

Тот кивнул и протянул мне мобильный. Я отправил очередную порцию чая в рот, едва не морщась, и оставил Иву с Горьким на кухне. Ну и дрянь этот пуэр. Будто земли заварили. Захотелось запить кофе.

На улице было темно и сыро, и туман выглядел еще более зловеще. Он будто цепной пес, бросался принюхиваться к любому, кто окажется в доступе, оставляя после себя капли липкой влаги на коже. Это ж какой притягательностью для женщин надо обладать, чтобы они соглашались жить с Горьким вот здесь? Зловещая романтика среди крестов, которые будто висели в воздухе благодаря туману, все же была на любителя.

Набрав номер отца, я устало прислонился к стене и прикрыл глаза.

— Пап, это я.

— Стас, — выдохнул отец в трубку, тяжело дыша. — Мне Игорь рассказал…

— Я нормально, не переживай.

— Но ты же после операции… Как ты себя чувствуешь?

Хорошо, что Игорь не сказал ему, что я еще и после нового пулевого…

— Нормально. Ива со мной.

Он тяжело вздохнул. Нет, он всегда знал, что я хожу по лезвию. Но, видимо, знать и столкнуться лицом с угрозой — разные вещи. А я и не думал особенно о его чувствах раньше. Я и ему мстил за то, что он не смог вернуть мать в семью…

— … А я — с Ивой, — добавил я зачем-то.

— Вот как?

— Да.

— Зная тебя, все серьезно.

— Для меня — да.

— Думаю, для нее тоже.

— Посмотрим…

Я протер глаза и усмехнулся. Только сейчас почувствовал, что мне страшно. Услышал его голос, слова поддержки, вспомнил о его принятии меня любого — злого, потерянного… И почувствовал страх. Я боялся не выдержать чего-то неопределенного. И того, к чему все это могло привести. Ведь если меня посадят или приговорят к смерти