Прятки с судьбой - Анна Милок

– Не бойся, в отхожую яму выльет.

Эх, а я бы и не догадалась.

С их помощью я быстрее управилась. Уже идти на поклон к бабушке собралась, как Макар опять всполошился.

– Погоди, я сейчас, – схватил квашню и побежал по проулку, пока в дом с ярко-зелёными ставнями не вскочил. Вернулся уже с закваской, так он назвал небольшой шматок теста на донышке.

– Спасибо вам большое, – поклонилась в ответ так низко, как ещё никому в жизни не кланялась.

– Давай донесём?

– Нет, – упрямо мотнула головой. – Мне самой надо.

Я всё испортила, мне и ответ держать.

Ставни в избе Гаты были прикрыты, из трубы клубился серый дымок, словно и не было тут погрома. Когда я пошкреблась в дверь и осторожно заглянула внутрь, Гата сидела за столом перед самоваром.

– Явилась, не запылилась, – усмехнулась знахарка.

С понурой головой я перешагнула порожек, поставила на стол чистый чугунок, квашню обратно в уголок, да прикрыла плетёнкой.

– Знаешь, дома было принято в приданое закваску передавать, от матери дочери передавался хлеб, а с ним и очаг семейный. И хоть не подарила я миру дочерей, а всё думала, может невестке отдам.

– Простите, что я всё испортила. Я не знала, – шмыгнула носом, растрогавшись.

– Нечего тут портить, – Гата махнула в сторону угла с квашнёй рукой и пригласила меня за стол. – Я свою мать уж и не помню, рано она меня сиротой оставила, не успела дать ни совета, ни приданого. А с невестками, как видишь, тоже не сложилось. Давай узвар пить, вот уж он хорош у тебя получился.

Глава 36

– Что ж ты молчала? Призналась бы…

– Прежде чем чуть не спалить вашу избу? – уточнила, пряча улыбку и пунцовые щёки за покатыми боками чашки.

– Вот уж лишним бы не было, точно, – Гата может и злилась, но в глубине души уже простила меня, горемычную.

– А вы бы признались, бабушка?

– Ни за что! Со стыда бы сгорела на месте!

Я тяжело вздохнула в ответ.

– Куда ж мамка твоя смотрела? – старушка неодобрительно цокнула языком.

– Не виновата она, – хоть детские обиды и вопили обратное, разум твердил другое. – Не была я обделена ни заботой, ни вниманием, и учителя у меня были самые что ни на есть лучшие. Никого не слушала, всему противилась.

– Вот как, – хмыкнула Гата. – Избаловали, значит?

Я только понуро кивнула. Не ценила, доброту и заботу принимала, как должное, взамен не давала ничего.

– Ты уж не надейся, голубка, что я с тебя тут пылинки сдувать начну. За стряпню не приставлю, но каждый ломоть хлеба ты заработаешь честным трудом.

– Хорошо, бабушка, – я рассмеялась сквозь слёзы.

Готовить ужин пришлось опять Гате, я же выполняла работу дармоедов, как её нарекла сама знахарка: приносила, подавала, относила… К концу дня меня уже ноги еле держали. Думала, упаду на лавку и забудусь сном младенца, да не тут-то было.

Твари, о которых за весь день ни слуху ни духу не было, надумать опять ночью порезвиться. Гата спала как ни в чём не бывало, неужели к такому и правда можно привыкнуть?

Сон как рукой сняло, и хоть страх никуда не делся, любопытство пересилило. На цыпочках подкралась к окошку, будто бы с такой высоты ящеры могли что-то разглядеть или расслышать, и приникла к окошку. Поначалу закатное небо радовало меня одним пейзажем, слышала рёв, да не видела, где он.

Уже подумывала воротиться. Ступни сводило от холода, надумала же бежать в подглядки играться, даже лапти не обув.

Только решилась, как прямо надо мной прозвучал хлопок, а потом ещё и ещё, пока не превратился в непрекращающийся шелест крыльев. До чего же страшное зрелище! Один из ящеров резко обернулся и хвостом ударил соплеменника, тот ответил ему залпом огня, рассёкшим утихающее небо. Они грызлись, кусались, били друг друга, я заткнула рот ладонями, боясь вскрикнуть. Что будет с нами, с простыми горожанами, когда такая туша упадёт на хижины с неба? Это в замке нечего волноваться…

Я всё медлила в нерешительности: будить Гату или нет, как в небе показалась ещё одна фигура. Дракон, гораздо внушительнее своих резвящихся собратьев. А в том, что они просто дурачились, теперь не было никаких сомнений. Дракон-предводитель прикрикнул на них, и драчуны-шалопаи разлетелись полукругом, перестраиваясь в идеальный строй. Так они и улетели вдаль.

Выходит, они разумны? Разумны настолько, чтобы жить в тесном соседстве с людьми и даже сотрудничать?! С драконов охрана горной долины, а с людей… всего пара девиц в год. Выгодный бартер, для всех, кроме девиц. Тогда люди, что первыми придумали это, гораздо большие чудовища, чем драконы.

Легла спать я с тяжёлой головой и мрачными думами. Ворочалась с боку на бок и никак не могла найти покой. Теперь местные жители виделись мне не мучениками, а преступниками. Разузнать бы об этом побольше. Вот уж спасибо князю Милану за бесценный урок – больше ни во что слепо я не верила.

Только я смежила веки, убаюканная усталостью, как Гата меня разбудила. Сил мне эта ночь, разумеется, не прибавила. Вторая бессонная ночь только добавила перца в и без того крутой нрав.

Сначала знахарка учила меня растирать в порошок травы. Дело оказалось не таким уж простым, от пестика руку сводило в постоянных судорогах. С непривычки даже такая работа оказалась очень тяжёлой. Затем я подвешивала на верёвку коренья для просушки, что ничуть не легче. Корешки соскальзывали и никак не желали нанизываться на нить. Гата требовала, чтобы я их обвязывала по кругу, а у меня что и получалось связать, так это свои собственные пальцы.

Сжалившись, Гата махнула на меня рукой и отправила на базар. Подозреваю, отослала прочь лишь бы под ногами мешаться перестала. Сумку дала холщёвую, наказ, что купить, а что выменять на знахаркины припарки, и отправила прочь.

Шаги по каменным улицам разносились по всему проулку, множились и эхом разносились по округе. От того, я всё время оглядывалась, казалось, будто за мной целое полчище топает. Так прошла я и мимо колодца, и мимо дома Макара и Игната. С виду в избе было тихо, но я и так бы стучать, да навязываться не стала. И без того перед ними в большом долгу.

Дошла до главной площади невероятной красоты: идеально круглой, вымощенной разноцветным булыжником, украшенной каменными кадками с цветами и кустарниками. Зелени по сравнению с Великолучьем