Отдам дракона в хорошие руки! - Марина Ефиминюк

— Здесь так много разных книг! — продолжала кокетничать Данри. — Выбери для меня самую интересную.

— У меня есть предположение, что тебе непременно понравится, — с доброй улыбкой ответил Эсхард, мягко похлопав девушку по руке. — Позволите вас побеспокоить, госпожа Егорьева?

Обойдя стол, владыка оперся о спинку стула и склонился к выдвижным ящикам. Он не пытался прижиматься, между нами оставалась прослойка воздуха. Однако от вынужденной близости его сильного тела, от аромата одеколона, терпкой хвойно-цитрусовой смеси, я внезапно почувствовала незнакомое замешательство. Казалось, что в позвоночнике появился стальной прут, не позволяющий шевелиться и ровно дышать.

Эсхард выдвинул ящик, проверил книги и, выпрямляясь, резюмировал:

— Видимо, переложили.

— Теперь мне еще любопытнее! — просияла Данри. — Мы непременно должны найти эту книгу!

Они скрылись за колонной. Из глубины зала звучали их неясные голоса. Я повела плечами и вновь взялась за письмо. Словарь бранной речи из сознания исчез. Вместе со всеми словами. Большим усилием воли я вывела на листе строчку, вполне отражающую суть претензии.

Где-то за спиной раздался возмущенный голос Данри:

— Детские сказки?

— Тебе понравится, — уверил ее владыка.

— Но я хочу почитать что-нибудь серьезное! — заспорила она.

— Значит, хочешь расширить кругозор… — понимающе протянул владыка, и только глухой не услышал бы в его интонациях иронию. — Астрономический трактат о движении небесных тел подойдет?

— Именно то, чего мне недоставало!

Наконец, они появились в поле зрения. В руках Данри несла толстый манускрипт в черном кожаном перелете и старательно прятала досаду.

Эсхард приблизился к столу и весьма бесцеремонно пальцем подвинул поближе к себе забракованное письмо, в котором из приличного были только приветствие и знаки препинания. Может, еще парочка слов, вписанных исключительно для связки.

— Благодарю, кейрим, — произнесла Данри. — Обещаю прочитать очень быстро!

— Не торопись, — отозвался он и, не спросив разрешения, забрал со стола письмо.

— Изучу и непременно тебе расскажу!

— Я не собираюсь принимать у тебя экзамен, Данри, — по-доброму усмехнулся Эсхард. — Читай для удовольствия.

— А как же обсудить? Прочитанное непременно надо обсуждать и делиться впечатлениями.

— Я не изучал этот трактат, — по-простому признался владыка. — Больше не будем отвлекать госпожу Егорьеву от работы.

Он недвусмысленно кивнул в сторону открытых двустворчатых дверей и вернулся к беспардонному чтению письма к моей ненаглядной матушке. Данри поскучнела. Покрутив головой, она прошептала:

— Госпожа Егорьева, вы не против, если я тихонечко почитаю на диванчике? Буду совсем незаметной.

— Против, — спокойно ответила я. — Мне обещали полную тишину во время работы.

— Да я даже не чихну! — воспротивилась выдворению девчонка и звонко чихнула, так тряхнув головой, что на волосах повисла заколка.

Владыка оторвался от чтения и, не произнося ни слова, вперил в Данри острый взгляд. Та мигом ретировалась и с королевской осанкой, словно уходила по собственному желанию, отправилась вон. На полпути она вдруг замерла и снова громко чихнула.

— У нее реакция на книжную пыль или на астрономию? — не удержалась я.

— На чтение, — насмешливо хмыкнул Эсхард и скомандовал девушке: — Не забудь закрыть за собой дверь.

Створки дверей сомкнулись. Мы остались одни.

— Тебя не смущает читать личную переписку? — не скрывая иронии, спросила я.

— Абсолютно не смущает, — кивнул он. — Я не все понял в этом послании. Здесь много непереводимых родолесских понятий…

Да, они называются матерными ругательствами.

— Тебе еще и дословный перевод личного письма нужен? — с фальшивым удивлением протянула я. — Да вы самодур, кейрим Нордвей.

— Так и есть, — бессовестно подтвердил он. — Насколько я уловил суть, твоя матушка передала мне дары. Понятия не имею, что такое «патиссоны», но дар прислали мне, я хочу его получить!

— Ты серьезно? — вырвалось у меня.

— И три банки яблочного джема, — не поведя бровью, нахально потребовал он. — Я всегда серьезен, когда дело касается даров.

— Хорошо! — воскликнула я. — Попрошу, чтобы тебе принесли всю походную кухню. Теперь мне можно закончить письмо?

— Не забудь передать матушке от меня самый сердечный привет. — Эсхард положил исписанный лист на стол. — И Виталия…

— Что еще? — проворчала я.

— В жизни не подумал бы, что девушки умеют так сочно ругаться, — с улыбкой произнес он напоследок.

В Родолесс отправилось исключительно лаконичное письмо с одной фразой: «Почему именно бальное платье?!»

Через несколько часов в библиотеке появилась Иридия с большим подносом, заставленным плошками. Нехотя я оторвалась от изучения манускрипта о бестиях острова Вариби, который планировала посетить первым, и размяла шею. Приговаривая, что обед давно прошел и владыка велел принести еду к вайрити, раз вайрити сама не пришла к еде, горничная бесцеремонно сдвинула записи и пристроила поднос.

Кротко сложив руки в замок, она встала возле стола.

— Иди, не стой над душой, — кивнула я.

— Владыка велел, чтобы я проследила, что вы съедите все до последней ложки, — объявила она. — Он не хочет, чтобы случился… Как это? Вспомнила! Не хочет дипломатического скандала за то, что в его дворце заморили гостью голодом. Между прочим, ваш художник уже два раза успел отобедать и теперь что-то чиркает в альбоме на южном балконе.

Судя по всему, поработать мой художник после двух сытных обедов не захотел.

— Иридия, у меня к тебе просьба, — обратилась я, не веря, что действительно собираюсь одарить домашними закатками владыку южных земель и чего-то там еще невообразимо огромного, — в комнате для переодеваний стоят горшки. В полотенчики завернуты. Пусть их отдадут кейриму. Он желает получить свои… патиссоны.

Шебутные горничные приняли слова Эсхарда близко к сердцу и начали таскать еду. Приносили фрукты и медовые сладости. Заглядывали доложить, что дары владыке переданы. Проинформировали обе. По очереди. Видимо, чтобы я не забыла. В общем, превратили библиотеку, храм тишины и вековых знаний, в проходной двор.

Ян на этом дворе появиться не пожелал.

Заставив себя закрыть книги, я прихватила манускрипт с описанием бестий и отправилась разыскивать художника. Хотелось верить, что не успел ни выгореть от тяжелого припадка вдохновения, ни обгореть на солнце.

— Ой, вайрити, а вы куда? — удивилась Лавиния, когда мы едва не столкнулись в дверях.

— Раздавать затрещины отдыхающим на курортах драконьего края, — с досадой отозвалась я.

— Я с вами!

Служанка решительно