Ты тоже видишь смерть - Ао Морита

– К слову, у тебя же дедлайн вроде скоро. Успеваешь? – вдруг припомнил я. Кажется, заявки принимали до конца ноября.

– Ага, норм, норм! Я на самом деле уже дописал, вот, дорабатываю.

– Ничего себе! Дашь потом почитать?

– Ну нет. Книжками такого уровня бесплатно не делятся! – рассмеялся Кадзуя, притворно прикрывая экран.

– Ладно, ладно, – отмахнулся я, возвращаясь к чтению.

– Кадзуя-кун, а почему ты решил стать писателем? – спросила Куросэ, спрятав книгу обратно в сумку.

Друг, видимо, обрадовался вопросу, потому что ответил с энтузиазмом:

– О, с удовольствием расскажу! На самом деле у меня в средней школе выдался сложный период. Когда я уже совсем на стенку лез, вдруг наткнулся на одну книжку.

– Да ладно, у тебя – и сложности? – подтрунил я его.

– Ага, даже у меня не все гладко бывало! Так вот, прочитал книгу – и она меня поразила в самое сердце. Глаза все выплакал, а на душе стало легче. И я подумал: надо же, оказывается, иногда книги спасают людей.

Вообще, я даже понимал, что он имеет в виду. Меня самого часто книги вытягивали из болота. Не говоря уж о том, что только за увлекательной историей я забывал о цифрах над головами людей.

– Кажется, понимаю. У меня тоже такое бывало, – присоединилась к нам Куросэ.

Я почти не читал книг по саморазвитию, так что даже не подозревал, что они, оказывается, кому-то реально помогают.

– Вот! И мне тоже захотелось написать такую историю, чтобы у человека отлегло от сердца. «Вот бы мои книги хоть у кого-нибудь отозвались в душе!» С этой мыслью я и сел за работу.

Кадзуя никогда раньше не рассказывал, что его подтолкнуло к писательству. Я-то считал, он просто не хотел скучать на обычной работе, собирался разбогатеть на любимом деле или мечтал привлечь внимание впечатлительных читательниц. Думал, он что-нибудь такое скажет. А у него, оказывается, такие высокие мотивы! Наверное, никогда не устану удивляться, какой у меня многогранный друг.

– Это очень благородно. Я думала, ты просто хочешь подзаработать, – без обиняков призналась Куросэ, немало сбив меня с толку.

– Не-а! – расхохотался Кадзуя.

Понимая, что он покинет мир, так и не исполнив задуманного, я только и мог, что заглушить тяжелый вздох неловким смехом.

– Ну все! Пойду опять в свое любимое кафе! Мне там спокойно, и никто не мешает.

– Это ты про нас с Куросэ, что ли?

– Не-не-не! Я про репетиции нашей поп-группы. Достали! И иногда из лаборатории оккультных исследований доносятся какие-то таинственные завывания. – Кадзуя пожал плечами. Закрыл ноутбук и упрятал его в сумку. – Побежал. Пока!

Без него на кабинет опустилась привычная тишина, и я в самом деле услышал нестройные звуки группы. За ними последовали и «таинственные завывания», так что мы с Куросэ переглянулись и невольно захихикали.

– Ну? Ты же тоже все слышал. И все равно дашь ему умереть?

– Можно как-то иначе слова подбирать, пожалуйста? А то такое ощущение, как будто я в этом виноват.

– Я не то имела в виду.

Я глубоко вздохнул. Смерть не спрашивает, какие у человека были высокие стремления, и мы умираем, когда умираем. Это не повод противиться судьбе.

– Уже устал повторять, но я не вмешиваюсь в естественный ход вещей даже ради лучшего друга. Я никого не собираюсь спасать, – выпалил я на одном дыхании, и Куросэ заметно расстроилась.

Вроде бы я уже много раз объяснял ей свое мнение по этому вопросу, и меня даже злило, что она продолжала упорствовать.

– В общем, у меня свои убеждения по этому поводу, а у тебя свои. Давай не будем друг друга переубеждать.

– Ты все никак себя не простишь, что не спас ту подругу? Акари, кажется?

Как только она произнесла заветное имя, я впился в Куросэ злым взглядом. Я и правда ее не спас. Хуже того: все равно что убил. Но никто не имеет права меня этим попрекать.

– И что с того? Тебя не касается. Акари и Кадзуя никак друг с другом не связаны. Просто я так для себя решил.

– Тогда почему же ее ты пытался спасти, а Кадзую – не хочешь? Кто вообще сказал, что с судьбой нельзя бороться? Может, ты просто боишься, что ничего не получится? Что тебе самому от этого станет больнее? – в запале закричала Куросэ.

Она на меня так насела, что я и слова не мог сказать.

– Сама спасу Кадзую-куна. И тебя, разумеется, тоже.

Девушка со злостью схватила сумку и убежала из кабинета.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Она не просто нашла мое больное место, а еще и саданула по нему что есть силы. Как будто разглядела меня насквозь и прямой наводкой вонзила жестокие слова в мою хрупкую душу.

На самом деле я и без нее все понимал. Я просто убегаю от проблемы. Отвожу глаза от жестокой реальности, прикидываюсь, будто меня это все не касается, и делаю вид, что ничего не вижу. А на деле просто берегу нежную душонку. Да, я слабый. Мне не по плечу спасать чужие жизни. Я раз и навсегда в этом уверился, когда погубил Акари.

Вдруг далекая музыка умолкла. Хотя сейчас я бы даже нестройной какофонии обрадовался больше, чем тишине.

Вечером у меня даже в ванной и в постели не лезли из головы слова Куросэ. Они эхом отдавались в мозгу снова и снова, и я не мог сомкнуть глаз.

На следующий день в школу я не пошел. Проснулся от мощного перестука дождевых капель. Мне не хватило сил даже спуститься на кухню, так что я написал маме в мессенджер, что плохо себя чувствую и в школу не пойду. Нет, мышцы-то меня слушались. Но вот душа истощилась.

Мама тут же принесла градусник, но я убедил ее, что температуры у меня нет, и она в расстроенных чувствах ушла.

Второй раз я проснулся незадолго до полудня, и на экране меня ждали уведомления из двух чатов.

«Прогуливаем?» – коротко писал Кадзуя.

А Куросэ – так: «Прости. Я вчера лишнего наговорила. В понедельник приходи, ладно?»

Видимо, Кадзуя ей сказал, что меня нет. Я не ответил никому из них и вновь задумался, на что мне истратить последние двадцать пять дней.

Перевел взгляд на календарь. Подсчитал, сколько осталось учебных дней. Сколько – смен, сколько раз успею наведаться к бабушке, сколько книжек прочитать. Числа получились плачевные. Времени почти ни на что не осталось.

Я вновь взял в руки телефон и впервые за пару месяцев открыл твиттер. Люди по-прежнему писали Зензенманну.