Поцелуй бабочки - Натали Вокс

— Вы уезжаете? — испуганно спросила Одри.

— Да, — глядя в окно, резко бросил Витторио.

— Но почему?

— Почему? — с горьким смешком переспросил Маричелли, стиснул кулаки и резко обернулся к ней — Потому что не могу этого вынести!

— Не можете вынести? — слабым эхом повторила она. — Меня?

— Да! Не могу больше желать вас! Не могу принимать холодный душ! Не могу чувствовать… К черту все!

Он вдруг схватил Одри, прижал к себе, заглянул в ее широко раскрытые удивленные глаза и начал целовать с жадностью, которая сначала ошеломила молодую женщину, а потом вызвала горячую волну ответного чувства.

Он сбросил на пол дорожную сумку и уложил Одри на кровать, продолжая целовать ее с нараставшей страстностью. Одри, опаленная жаром желания, горячо отвечала ему и обнимала так крепко, словно не собиралась отпускать до конца жизни.

— Хочу обнимать тебя обнаженную, — хрипло и настойчиво произнес Витторио, не отрывая губ от ее шеи. — Хочу покончить с этим мучением.

— Мучением? — вздрогнула она.

— Да! Не могу больше чувствовать себя беспомощным дураком! Не могу видеть твою боль и не знать, как ее смягчить!

— Мне уже лучше.

— Да, но это не моя заслуга. — Он поднял голову и простонал: — Когда я смотрю на тебя, у меня душа разрывается!

Витторио поправил прядь ее волос, выбившихся из прически, и беспомощно посмотрел в испуганные глаза Одри, и только тут она поняла, что перед ней страстный итальянец, мужчина с горячей кровью, а не холодный, сдержанный и расчетливый англичанин.

— Ты ни в чем не виноват… — начала Одри, гладя Витторио по спине.

— Разве? Твоя мать сказала, что Полу не хватает великодушия… А мне его хватило? — с горечью спросил он. — После катакомб ты была потрясена, измучена, испугана, а как я вел себя? Обвинял тебя, как будто сам безгрешен!

Его глаза блеснули гневом, словно прорвалась запруда, из Витторио хлынули горячие, страстные английские и итальянские слова, полные боли и отвращения к самому себе. Ошеломленная, Одри смотрела на любимого мужчину как загипнотизированная.

— Перестань, пожалуйста, перестань! — наконец крикнула она и, жалея его и себя, взмолилась: — Не надо! Это не твоя вина, всему причиной моя дерзость. Ведь я осуждала и даже обвиняла тебя! Если меня что-то и мучает, так это совесть.

— Правда?

— Да! Ты все устроил, всех известил. А я словно оцепенела, — пристыженно закончила она. — Если бы не ты…

— Если бы не я, — мрачно закончил он, — ты бы не испытала такого душевного потрясения! Я хотел обнять и успокоить тебя, но не посмел, думая, что ты возненавидела меня! Ты гуляла, ела, одевалась, а сама была как робот, как запрограммированная кукла!

— Неужели? — тревожно спросила она. — Просто я волновалась и плохо спала…

— Знаю! И это надрывало мне душу!

— Но теперь мне лучше, — ласково произнесла Одри, еще больше мучаясь угрызениями совести. Как можно было не видеть, что Витторио переживает именно из-за нее? — Прости меня.

— За что? За то, что ты живой человек?

Выражение его лица смягчилось. Витторио разгладил морщинку на ее лбу, вздохнул, вынул шпильки из прически Одри, распустил волосы по плечам и снова посмотрел в глаза.

— Я видела, как ты хлопотал в больнице, и чувствовала себя совершенно ненужной. Всю жизнь я была сильной и самоуверенной, а тут наблюдала за тобой, как беспомощный ребенок.

— В мою жизнь ворвалась упрямая, надменная женщина, смотрящая на мужчин свысока, как на жалких глупцов, поселилась у меня в доме, словно имела на это все права, и принялась распекать меня. А я не нашел ничего лучшего, как заняться чтением нотаций… А потом я поцеловал тебя, и все изменилось, пока не приехал Пол — твой Пол… — уточнил Витторио с ошеломившей Одри горечью.

— Он вовсе не мой Пол, — возразила она.

— Не твой? Тогда почему он приехал?