Акушерку вызывали? или Две полоски на удачу - Ольга Иванова

- Привет, - у ординаторской меня перехватил Максим.

Женя только поздоровалась с ним и предупредительно сбежала, оставив нас одних.

- Привет, - я слабо ему улыбнулась.

- Мне уже рассказали, - сочувственно произнес он. - Тяжелая выдалась у тебя ночь.

- Ничего. Такая уж работа у нас, - я подавила очередной вздох. - Случаются и печальные моменты.

«Иногда мы не всесильны», - всплыли в памяти слова Кравицкого. И в груди всё сжалось от иных воспоминаний, последовавших за этим.

- Ты точно в порядке? - Максим взял меня за плечи и внимательно заглянул в глаза.

- Точно, - ответила я, вновь пытаясь улыбнуться.

Максим приобнял меня, как бы утешая, и именно в этот момент я услышала голос Кравицкого, обращенного к старшей медсестре:

- Валентина Петровна! Как освободитесь, зайдите ко мне. Пора бы уже согласовать график дежурств на ноябрь.

Я невольно напряглась, потому что мы находились в поле зрения друг друга. Скрыться было некуда. И наши глаза наконец встретились, вот только взгляд Кравицкого тут же скользнул ниже, на мои плечи, которые до сих пор обнимал Максим. Я ничего не успела разглядеть в его глазах, поскольку Кравицкий сразу отвернулся.

- В общем, жду вас у себя, - сухо бросил он старшей медсестре и направился в кабинет.

- Не хочешь кофе выпить?

- Что? - я не сразу поняла, что это Максим обращается ко мне.

- Кофе не хочешь? - повторил он.

- А, нет.… Я уже пила совсем недавно, спасибо, - мне вдруг до чертиков захотелось остаться одной. - Пойду, наверное, собираться домой.

Однако я так и не сдвинулась с места, поскольку на входе в отделение появилась рослая мужская фигура. Мое сердце пропустило удар: это был отец Кравицкого.

- Роман Валерьевич у себя? - его голос, как и прежде, был властным, а взгляд - тяжелым.

И мне, как никому другому, был понятен испуг, промелькнувший в глазах медсестры на посту. Та быстро кивнула и показала на дверь кабинета. Кравицкий-старший сразу двинулся туда, но его остановил женский голос:

- Валерий Николаевич, подождите!

И в отделение, стуча каблуками, впорхнула молодая женщина: красивое лицо, светлые волосы, стройная фигура, облаченная в стильные узкие брюки, кремовую блузку и, несколько не по сезону, норковый полушубок.

Ее я тоже сразу узнала, и во рту пересохло. Это была та самая Татьяна с фотографий Кравицкого.

- Танюша, - отец Кравицкого обернулся и растянул губы в улыбке. - Не сидится в машине?

- Сделаю сюрприз Роме, - она усмехнулась.

- Он даже не подозревает, что ты прилетела, - Валерий Николаевич снова улыбнулся и без стука открыл кабинет сына. Гости оба быстро зашли, и теперь их голоса звучали неразличимо из-за двери.

- Пойду переодеваться, - я наконец отмерла и выскользнула из-под руки Максима. - Сонька дома ждет, болеет.

Я быстро юркнула в ординаторскую, ограждая себя тем самым от дальнейших разговоров с Максимом. Прошла к нашему маленькому холодильнику, где мы хранили свои обеды и прочие продукты для перекуса, нашла бутылку холодной воды и сделала из нее несколько жадных глотков, потом приложила ее к разгоряченному лбу. Стыдно признать, но меня всю потряхивало.

- Что ещё? - удивленно спросила Женя. Когда я влетела в ординаторскую, она поливала из лейки цветы на подоконнике. - Ты словно привидение увидела.

- Почти так и есть, - я с размаху бухнулась на диван. - Сейчас к Кравицкому пришел его отец и… та самая Татьяна.

- Та самая? - глаза подруги распахнулись: она сразу поняла, о ком я. Женька бросила лейку и подбежала ко мне. - И что они тут делают?

- А я откуда знаю? - вздохнула я. - Но пришли вдвоем. И Кравицкий-старший называет ее «Танюша»…

- Да уж, - подруга почесала кончик носа. - Думаешь, у них с Кравицким... Твоим, я имею в виду.… Уже всё намази?

- Он не мой! - осадила я Женю излишне резко, затем прикусила губу, чувствуя, как в глазах становится горячо.

- Прости, - подруга тихо кашлянула. И спросила почти шепотом: - Ты ревнуешь, да?

- Нет, с чего бы мне его ревновать? - я зло смахнула с уголка глаза всё же набежавшую слезу.

- Я понимаю, просто нервы сдают, - Женя успокаивающе сжала мою руку. - После такой ночи не мудрено…

Я прикрыла глаза, а потом выпалила на одном дыхании:

- Мы переспали с ним. Как раз этой ночью.

- Ох ты ж, - только и пробормотала Женя после некоторой паузы. - Даже не знаю, что сказать.

- Да что тут говорить? Были оба на эмоциях после операции, он пытался меня успокоить, а потом… Как-то само собой получилось… - я снова открыла бутылку и сделала большой нервный глоток.

- Само собой…. Ну да… - эхо повторила Женька. - А потом что? После того… как…

Я пожала плечами:

- Ничего. Мы не разговаривали после этого. Он спал, я ушла… Работать, - я стала с преувеличенным интересом рассматривать свои ногти.

- Сбежала, короче, - констатировала подруга.

Я, не найдя другого ответа, просто кивнула.

- А теперь объявилась эта Татьяна… - протянула Женя.

- А теперь появилась эта Татьяна, и я не жалею о том, что сбежала, - заключила я.

- Мы, конечно, наверняка не знаем, что с этой Татьяной их связывает.…

- Сомневаюсь, что только большая и светлая дружба, - невесело хмыкнула я. - Ладно, я уже в порядке. Забыли и проехали. Поеду к ребёнку.

Это была полнейшая ложь. Я была совершенно не в порядке. Мне было плохо, больно, гадко, и я была противна сама себе. Но я всё же заставила взять себя в руки и отправилась переодеваться.

- Я прослежу за этой «Танюшей», - пообещала на прощание Женя.

- Да ради бога, даже не трать на неё время, - ответила я с укором и поспешила к лифту, который сразу открылся, выпуская меня.

Я уже собралась было нажать на кнопку первого этажа, как в лифт торопливо шагнул Кравицкий-старший. Он был один,