Лорд зверей - Джульетта Кросс

— Для меня — да. Но он уже делал это. Я знаю. — Она шмыгнула носом и сильнее закуталась. — И будет ещё.

Я перевалился на спину, уставился в звёзды. Смотреть на неё было опасно.

— Ты о Гаэле, — от титула «лорд» меня давно воротит. Ничего благородного в этом светлом ублюдке из Мевии.

— Да. — Голос стал совсем тонким. И злость во мне поднялась снова.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю. Не объясню.

— Твоя ведьмовская часть? — я повернул голову, чтобы поймать реакцию.

Она вскинула взгляд, насупилась… пока не заметила мою улыбку.

— Это не смешно.

— Почему?

— Потому что ту лунную фейри из Нэвхейл-Глен как раз объявили ведьмой. Любая женщина с редкой или странной магией — ведьма для какого-нибудь тупицы у власти.

Её строптивость и сила вернулись. Я одобрительно хмыкнул.

— Но у зверо-фейри нет магии. Значит, любая женщина с магией — ведьма, как по мне.

Она уставилась, приподняла бровь:

— Ты издеваешься?

— Да.

Она фыркнула, перевернулась на спину — и едва заметная улыбка тронула её губы.

— Ты идиот.

Я рассмеялся:

— Поясни.

— Если так, то и Лорелин, твоя провидица, — ведьма.

— А кто сказал, что мы так и не считаем? — поднял ладонь, прежде чем она успела меня укокошить, и не сводя взгляда со звёзд, добавил: — Вопрос в том, почему для тебя слово «ведьма» или «ведовство» звучит как оскорбление. А вдруг мы это чтим?

Она замолчала, но я почувствовал, как повернулась ко мне: решает — дразнюсь я или говорю серьёзно.

— А вы чтите? — тихо спросила.

Я повернулся на бок лицом к ней, поднялся на локоть.

— Что — чтю?

— Магию. — Она тоже приподнялась на локоть, и линия её шеи свела меня с ума.

— Разумеется.

Пауза.

— Это тебя удивляет? — спросил я.

— Да. Но я рада это слышать. Думала, тебя это огорчает.

— Потому что у меня её нет? — я криво усмехнулся. — Никогда не было — значит, и горевать нечего. Живу без того, чем наделены другие, — и мне довольно.

Она села, лицо стало серьёзным, приблизилось.

— Но у тебя есть магия, Редвир. Просто не такая, как у меня или других тёмных. Я вижу её: как ты ведёшь людей, как относишься к ним, защищаешь. И как относишься к чужим.

— Я не был добр с тобой, — напомнил я, а сердце взорвалось от её похвалы.

— Был. Ты мог оставить меня в снегу и пойти дальше. Но убил бедного оленя и пытался накормить меня. — Она рассмеялась, и я провалился ещё глубже в это чудо по имени Джессамин. — Пустая трата сил не вышла.

— Вышла, — возразил я, но вышло глухо.

Она положила ладонь на мою, лежащую на краю шкур.

— Ты добрее ко мне, чем… — голос сломался, она отогнала его ещё одной улыбкой, — чем моя семья. Чем большинство знати, которых учат быть вежливыми и милосердными. Ты проявил обо мне больше заботы, чем кто-либо в моей жизни.

Боги небесные и все преисподние, избавьте меня от этой пытки.

Она убрала ладонь и снова легла, укуталась. Я не нашёлся, что сказать. Либо она всё ещё под впечатлением кошмара, либо её кормить одним сыром, хлебом и вареньем было ошибкой. Либо…

Либо она говорила правду — и действительно так обо мне думала.

— Спи, — рявкнул я глухо: мягкие чувства надо выжигать. — Остался день пути до Гхаста-Вейл. А потом к нам пожалует король Голл.

— Что? — почти взвизгнула она.

— Тихо. Разбудишь.

— Зачем король Голл приедет к вам? — прошептала-прошипела.

— Потому что Гаэл уже открыто поднимает мятеж, собирает сторонников. А по сути — давно поднял. Голл теперь король Лумерии и Нортгалла, ему надо знать.

— Когда он будет?

— Я послал Халлизель в Виндолек после ужина. Может добраться за день-два. Смотря, полетит ли прямо или опять отвлечётся.

— Богиня милостивая, теперь уснуть точно не смогу.

— Ждёшь встречи с призрачным королём, принцесса?

— Нет. Говорят, он страшен и жесток. И именно его я должна была… — она осеклась.

Одна мысль о том, что она приблизилась бы к Голлу, сияя сиренскином, голая и светящаяся… Рык сам поднялся из груди.

— Не бойся. Он не страшнее и не жестче меня.

Она фыркнула и зарылась поглубже:

— Спокойной ночи, Ред.

Я улыбнулся. Должно быть, услышала, как Безалиэль зовёт меня так.

— Спи, Джесса.

Она выдохнула довольно и уснула гораздо быстрее, чем я ожидал. А я лежал и смотрел на звёзды, гадал, зачем боги подсунули мне это испытание. Держать её рядом — мука. Но мысль о том, что её не станет, — мука хуже. Её я уже не вынесу.

Только к рассвету меня и сморило.

Глава 15. ДЖЕССАМИН

Пока я, как утопленница, выволокла себя из тяжёлого сна, весь отряд уже почти собрался и был готов выступать. Стыдно стало, что валялась так долго: я торопливо оделась, свернула спальные шкуры в тюк и перехватила кожаными тесёмками, как меня учила Тесса.

Принеся свёрток к Волку, у которого Лейфкин подтягивал подпруги на сумках, я услышала:

— Доброе утро, принцесса. Рады, что ты всё-таки проснулась и присоединилась.

Сначала я решила, что он меня шпыняет — мол, лентяйка. Но он рассмеялся и дружески толкнул плечом — и камень свалился с души. Впервые мужчина из клана, кроме Безалиэля, заговорил со мной по-дружески.

Похоже, это приободрило и его товарища Дейна. С тех пор как мы тронулись, все на своих ногах — кроме Тессы с Саралин, они сидели на Мишке, — эти два серьёзных, как я думала, мужчины развлекали меня байками о клане, и в каждой непременно фигурировал их сварливый король.

Редвир мне не сказал ни слова. Пока Лейфкин и Дейн шли по бокам, он держался впереди, вёл нас — и ни разу не обернулся. Безалиэль шёл возле Мишки, тихо разговаривая с Тессой. Я не поняла: Редвир сердится по поводу чего-то конкретного или это его «дорожный» нрав. Он внимательно следил за лесом, пока мы пересекали широкое открытое поле.

Падал мелкий снег, холодил щёки, а стоило выйти из леса, как ветер взялся всерьёз и пробирал до костей. Я натянула капюшон, плотнее запахнула плащ и спрятала руки в складках. Тесса с малышкой тоже закутались — а мужчины шагали как ни в чём не бывало: ни плаща, ни рукавов. Бесило, насколько хорошо их тела приспособлены к этой погоде.

— Это было тогда, когда наш лорд, — сказал Дейн, возвращая меня к разговору и кивая на Редвира, — сообщил лесному фейри-самодеятельщику, что если тот не свалит к югу и быстро, мы снимем с него шкуру и зажарим на ужин.

— Что?! — ахнула я. — Он