Лорд зверей - Джульетта Кросс

— Удивлён, что лорд Редвир не накинулся на короля за предложение забрать Джессамин, — шепнул позади Лейфкин нарочно не так тихо, чтобы я не услышала.

— Король Голл дразнил его. Лорд Редвир это понимает.

— Но зачем?

Дейн фыркнул:

— Да у них всегда так.

Я повернулась к Лейфкину:

— Почему лорд Редвир должен был «накинуться» на короля за то, что предложил избавить вас от меня? Он отказал ещё до того, как я рот раскрыла.

Хотя уезжать я и не собиралась — разве что Редвир сам бы велел, — всё равно удивилась.

Дейн с Лейфкином переглянулись, одинаково многозначительно.

— Что? Вы и слова не скажете?

— Спроси у него, — кивнул Лейфкин мне через плечо.

Редвир уже шёл обратно, а король Голл одним движением взлетел по драконьей лапе в седло.

— Выдвигаемся, — процедил Редвир, проходя мимо меня, даже не взглянув, и снова возглавил тропу.

С сиплым кличем чёрный дракон ударил крыльями и рванул в небо. Я только и могла, что смотреть ему вслед. Потрясающее создание.

Волк толкнул меня носом — я встала в строй, и мы снова двинулись к зимнему лагерю. Хотелось скорее добраться — с этим снегом мечталось о тепле палатки. Холод будто крепчал с каждым шагом — может, не только от метели, но и от ледяного лорда-зверя, который вёл нас вперёд.

Глава 16. РЕДВИР

— Здесь сойдёт, — сказал я. Маленькая поляна со всех сторон упиралась в лес, и мне не нравилось, что за спиной у нас нет прикрытия. Но уже почти стемнело. — До Гаста-Вейла дойдём к полудню.

Мужчины начали разгружать волков. Безалиэль снял Тессу с Мишки вместе с малышкой; Джессамин отошла к деревьям. Я тут же двинулся следом.

— Куда это ты собралась? — спросил я, когда она наклонилась за упавшей веткой.

— Нам понадобится растопка. Хочу быть полезной.

Она пошла дальше. Я — за ней.

— Краем уха ты уже должна была усвоить, что в этих дебрях небезопасно. Одной никуда.

— Тогда идите со мной, мой лорд, — она улыбнулась через плечо, в глазах — лукавый зелёный огонь. У меня ослабели колени.

Разумеется, я последовал, подбирая ветки там, где она уже прошла. Её морская, цветочно-солёная нотка шлейфом тянулась ко мне, сводя с ума.

— Заметила, — произнесла она невзначай, — что вы не называете Голла «королём», когда говорите с ним. Разве он не ваш король?

— Он король Нортгалла, да. Но я — лорд Мирланда. Я не зову его королём, потому что он не правит здесь. И потому что Голлу полезно иногда опускаться с небес на землю.

Мирланд — дикая территория в Нортгалле, где живут только зверо-фейри.

Она засмеялась — и сердце у меня сорвалось в бешеный ритм.

— Ему это не кажется неуважением?

— Наверняка кажется. Но мы слишком хорошо понимаем друг друга.

Мы помолчали, собирая хворост. Навязчивая мысль всё равно свербела.

— Хотела поехать с ним? В Виндолек? — спросил я.

— Нет.

— Но красивым он тебе показался, держу пари, — язык не повернулся прикусить. Какая-то мазохистская часть меня требовала знать, что она о нём думает.

— Как же не показаться, — у меня есть глаза, — в её тоне мелькнула насмешка.

Я выронил связку. Она резко обернулась — глаза распахнутые, но дерзкие.

— Расскажи, что именно понравилось, — я теснил её к стволам.

Она отступала, прижимая к груди хворост:

— Приятное лицо.

— Ещё?

Спиной она упёрлась в белую берёзу.

— Глаза красивые, с золотым ободком вокруг зрачка.

— Брось растопку, Джессамин, — хрип у меня стал почти рокотом; я нависал над ней.

Она отшвырнула связку, развернула ладони — по обе стороны бёдер, упершись в кору.

— Что ещё? — выдавил я.

— Рога гладкие, лакированные, — выдохнула она; грудь ходила часто, зелень в глазах съела чёрная ширь.

Внутри поднялась лютая, бесконтрольная жажда — не просто желание, а необходимость доказать ей и себе, что она моя. Пусть даже только сейчас, только здесь.

Я упёрся ладонями в ствол по бокам от её головы. Её запах затянул мне голову, лишил воли.

— Мои рога слишком шершавые для тебя, принцесса?

Она медленно подняла руку. Я наклонился, так что наши дыхания переплелись. Она провела пальцами по ребристой спирали. Рога не чувствуют, но от её осторожного, почти почтительного движения у меня вырвался глухой звук.

— Мне нравится их шероховатость, — её глаза блестели широко и ищуще, полные томления; пальцы сомкнулись крепче. — И твоя — тоже.

— Рад это слышать, принцесса, — почти мурлыкнул я и потянулся губами к её тонкой шее. Соприкоснулся носом с тёплой кожей у ключицы и прошептал: — Дай мне попробовать тебя на вкус, Джессамин.

Я взял её за талию, осторожно — когти не вонзил. Разодрать платье и взять её прямо здесь, на холодной земле, — искушение дёрнуло так, что в висках стукнуло.

— Да, — ответила она так тихо, что, если бы я не был зверо-фейри, мог бы и не услышать.

Рык сорвался сам. Я прижался к её горлу, оставляя влажные поцелуи и едва-едва прикусывая там, где тянуло к плечу.

— Проклятые хеллы… — прошипел я, когда на языке остался её вкус; тело налилось камнем, слюна выступила сама.

Одной ладонью она держала мой рог, другой цеплялась за бицепс, ногти — тупые, человеческие — царапнули кожу. От этого стало только хуже — и лучше.

Не успел осознать, что делаю, как уже распустил шнуровку на разрезах её платья и задрал юбку. Её запах, её возбуждение — опьяняли. Между бледных, мягких бёдер блестела влага, искрилась на рыжеватом пушке — того же цвета, что и волосы на её голове. Не думая, я наклонился и прижался губами к её лону, застонал, ощущая вкус и тепло.

— Ах, — вырвалось у неё, когда она подалась бёдрами вперёд.

— Ммм… — я провёл языком по её щели, раздвоенным кончиком дразня набухший клитор.

— Богиня, — выдохнула она, вцепившись в мой второй рог.

Я опустился на пятки, раздвинул колени и удержал её за бёдра — мне нужно было испить её всю.

— Откинься назад. Подними ногу, — тихо сказал я, помогая перекинуть её бедро через своё плечо. Она раскрылась шире, и я удовлетворённо выдохнул: — Вот так, умница. — И вновь наклонился, погружаясь в неё языком.

Она застонала, двигаясь в такт, тёрлась о мой рот, и я едва не потерял рассудок от этого.

Не выдержав, я рванул шнуровку брюк и освободил член, сжав его ладонью, провёл вверх, чувствуя, как всё тело наливается жаром.

— Ох… — прошептала она, глядя вниз.

Я поднял голову — она всё ещё держалась