Сквозь любое пламя - Кэтрин Картер

Язык у меня как будто прилип к нёбу, поэтому я просто киваю. Каллахан мягко кладет руку мне на поясницу и ведет в мою комнату. Тепло его прикосновения обжигает, и я даже не думаю, что он осознает, что трогает меня. Всю дорогу мы молчим, разве что слышен стук туфель Каллахана по полу. С каждым шагом мой разум пытается восполнить пробелы в том, что только что произошло, и, прежде чем я успеваю это осознать, Кэл подводит меня к моей двери.

Его губы сжимаются в тонкую линию. Проходит несколько напряженных секунд молчания. Наконец он говорит:

— Не торопись. Потом приходи ко мне в кабинет.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не могу найти слов. Если я скажу то, что на самом деле думаю, я рискую еще больше испортить вечер, поэтому вместо этого я просто киваю. На лице Каллахана на мгновение мелькает разочарование, прежде чем он опускает подбородок и отворачивается. Его шаги эхом отражают стук моего сердца, пока он не доходит до двери на другом конце коридора, примерно в десяти футах от меня. Он останавливается, обхватив рукой дверную ручку. Я замираю, сердце подкатывает к горлу, и это кажется вечностью. Я снова пытаюсь заговорить, но Кэл качает головой и оставляет меня стоять в коридоре. Одну. Дверь тихо закрывается за ним.

О. Комната Каллахана находится всего в нескольких метрах от моей. Я открываю рот.

О

С этой новой информацией я направляюсь в свою комнату и иду прямо в душ. Я пытаюсь не смотреть на свое отражение в зеркале, но это слишком сложно.

Женщина в зеркале выглядит ужасно. Ее волосы испачканы кровью, глаза красные, под ними темно-фиолетовые мешки. Ее лицо покрыто грязью, а платье испорчено.

Мне больно — и физически, и эмоционально — снимать платье, и я бросаю обожженную одежду на пол. Я включаю душ и с нетерпением жду, пока он нагреется, прежде чем наконец сказать «к черту» и войти в него. Ледяная вода режет мою кожу, жжет в местах порезов. Я быстро мою тело, замедляя темп только для того, чтобы аккуратно вымыть волосы. К счастью, ни один из моих порезов не глубокий, но я все равно двигаюсь так осторожно, как только могу.

Десять минут спустя я одета в свободную домашнюю одежду и распутываю шнур фена. Когда мои волосы наполовину высохли, я выхожу из ванной, беру телефон и направляюсь в офис Каллахана. Я только один раз поворачиваю не туда — прогресс — и когда подхожу к офису, за закрытой дверью слышны приглушенные голоса. Мои ноги замирают, но я продолжаю идти, прижимая ухо к дереву.

— Как это произошло? — говорит Кэл. Его голос напряжен, и я могу только представить себе выражение его лица.

— Мы все еще ведем расследование. Эдвардс еще не прислал записи с камер видеонаблюдения. — Я не могу определить, чей это голос, но я хочу принять участие в этом разговоре.

Не стуча, я поворачиваю ручку и вхожу. В комнате царит напряженная атмосфера, и мужчины сердито поворачиваются ко мне. Каллахан явно меня осматривает, и я замечаю, что его волосы тоже влажные. В отличие от меня, которая нуждается в комфорте, Кэл одет в черную боевую одежду. Обтягивающая футболка растягивается на его широкой груди, а тактические брюки заправлены в боевые ботинки. Сердитый взгляд между его бровями смягчается, когда он смотрит на меня, глаза скользят от моих высыхающих волос до моих босых ног.

— Ей не следует здесь находиться, — ворчит Маттиас, протягивая руку в мою сторону.

Кэл не отрывает от меня взгляда. Вместо этого он обращается ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — Его голос мягкий. Нежный.

В груди появляется острая боль, но я говорю себе, что он просто интересуется моим самочувствием. Он спросил бы то же самое у любого.

— Я в порядке.

Я вхожу в комнату и закрываю за собой дверь. Маттиас стоит рядом с барной тележкой, в руке у него стакан с каким-то янтарным напитком, а Эверетт сидит на кожаном диване. Коэн прислонился к книжному шкафу, а Кэл сидит, прислонившись к столу. Я направляюсь к одному из кожаных кресел перед столом Кэла, но Каллахан не дает мне пройти мимо него. Он хватает меня за запястье и не отпускает. Я поднимаю взгляд, чтобы поймать его, и он еще больше смягчается.

Он опускает подбородок и отпускает меня.

— Она остается, — приказывает Кэл, когда я сажусь в одно из кресел для посетителей. — Как это Эдвардс еще не прислал видеозапись? Уже прошел час.

— Я ничего больше не слышал. Твои предполагаемые причины так же хороши, как и мои.

— Давай исправим это.

Кэл достает телефон из кармана, набирает номер, а затем включает громкую связь. Телефон звонит два раза, прежде чем отвечает глубокий голос.

— Кин, — отвечает Исайя Эдвардс.

— Эдвардс, — голос Кэла напряжен, его челюсть дергается. — Не хочешь поделиться, почему ты еще не прислал записи с камер наблюдения?

Исайя вздыхает, и что-то мне подсказывает, что мы не получим эти записи.

— Они были стерты. Должно быть, это работа профессионала. У нас есть одни из лучших технических специалистов, которых можно нанять за деньги, и это как будто призрак взорвал твой автомобиль.

Каллахан сжимает телефон так, что его костяшки становятся белыми. Я сглатываю комок в горле и сдвигаюсь на стуле.

Исайя продолжает:

— Было бы лучше, если бы тот, кого ты разозлил, взорвал твою машину перед твоим домом, а не перед моим. — Его тон шутливый, но в его словах слышится раздражение.

— Это твой дом, Эдвардс. Несложно предположить, что это было предназначено тебе.

Исайя остается задумчивым, как будто обдумывает слова Кэла.

— Я позаботился о том, чтобы мои враги не осмеливались испытывать меня в моем собственном доме. Можешь ли ты сказать то же самое о себе?

Каллахан прищуривает глаза и бросает взгляд на Эверетта.

— Возможно, кто-то не очень рад тому, что наше партнерство укрепляется.

— Возможно. Но на данный момент мы просмотрели все имеющиеся записи и не нашли ничего необычного.

Ничего необычного? Так кто-то мог проникнуть на территорию Эдвардсов, подложить бомбу в машину Кэла, взорвать ее в нужный момент и уйти безнаказанным? Должны же быть какие-то улики.

Кожа вокруг моего запястья покалывает, как будто она помнит неприятное прикосновение того мужчины с вечеринки. Кэл смотрит на меня и, должно быть, замечает мое отвращение. Он снова заговаривает.

— Все равно пришли. Пришли мне записи за час до этого.

Исайя