Запретный король - Лора Павлов

Она закрыла глаза и прошептала:

— Тогда сделай что-нибудь.

13 Сейлор

Ощущение лепестков на губах, его рука у меня на шее, большой палец, медленно скользящий по линии челюсти… все это было слишком. Я никогда в жизни не возбуждалась от одного только прикосновения к лицу.

Все это не имело никакого смысла. Это притяжение. Эта тяга. Ничего подобного со мной не происходило.

— Мы не можем этого делать, Сейлор, — его голос был хриплым, и я резко открыла глаза.

Я оцепенела от стыда, когда поняла по его взгляду, что он не собирается меня целовать. А я стояла перед ним, едва дыша, словно только от одного его прикосновения могла кончить, а он... он отказывался от этого.

Это чувство было мне слишком хорошо знакомо, хоть я и не могла его объяснить.

Чувство, что я недостаточно хороша. Что бы я ни делала — этого все равно мало. Я столько раз обещала себе, что больше не позволю никому заставлять меня так чувствовать.

Я резко отступила назад.

— Поняла. Тогда давай больше не играть, ладно? — Я обошла стойку, заблокировала кассу и взяла сумку.

Он просто смотрел на меня. И взгляд у него был странный. Я не могла точно понять, что именно в нём скрывалось.

Я знала Кингстона Пирса лучше, чем большинство. Он был хорошим человеком с большим сердцем. Он бы никогда намеренно не сделал мне больно.

Но становилось ли от этого легче? Не особо.

Разве кто-то делает больно специально? Не знаю. Но в любом случае — это слабое оправдание.

Я пошла к двери, он последовал за мной, пока я запирала магазин. Когда я бросила на него взгляд, он выглядел так, будто только что совершил преступление.

— Со мной все в порядке, Кинг. Не нужно мучиться из-за этого. Я ничего и не ждала, — сказала я и пошла вперед. Он пошел рядом.

— Единственное, о чем я жалею — что ты услышала то, что происходило в ванной. Это было так, блядь, неправильно, Сейлор. Просто во мне накопилось столько всего, и это был… выход, который мне был нужен.

Я попыталась скрыть улыбку, посмотрела на него:

— Жизнь плейбоя, да? Постоянная погоня за очередной разрядкой?

— Все не так, — глядя прямо вперед, отрезал он.

— Твой дом в другой стороне. Тебе не обязательно меня провожать.

— А, значит, если я тебя не целую, то и провожать нельзя? — поддел он.

Я хлопнула его по руке:

— Нет. Дело не в этом. Я уже говорила… мне не нужна нянька.

— Ну, прости. Придется смириться. Ты со мной застряла.

Я фыркнула, но не ответила. Остаток пути мы прошли в молчании.

На ступеньках у дома я остановилась и обернулась:

— Думаю, ты свое дело сделал. Я в порядке.

— Ты злишься на меня, Одуванчик? — спросил он, и в его голосе было столько боли, что мне захотелось обнять его.

Но это и была моя проблема — я всегда пыталась всех пожалеть. Всегда ставила чужие чувства выше своих.

— Я не злюсь. Совсем. Я просто… — Я покачала головой и отвернулась.

— Давай. Скажи, что думаешь. Мы ведь всегда были откровенны друг с другом.

— Ладно. У меня есть отец, который не боролся за меня. Который позволил мне жить у друзей, вместо того чтобы взять на себя ответственность, когда нас с Хейсом забрали из дома. Отец с кучей денег, который просто выбрал не помогать. Ни мне, ни нам. И, кажется, меня тянет к людям, которые не ставят меня на первое место. Грейм, мой парень из колледжа, — яркий тому пример. Он меня любил, но недостаточно, чтобы я была для него приоритетом. Футбол для него был важнее. Семья. Друзья. А я вечно пыталась заслужить его внимание. И только спустя долгое время поняла, что это у меня привычка такая — стараться быть «достаточной». И вот снова. Я вот-вот поцелую парня, которого знаю всю жизнь. Парня, который, как мне кажется, тоже ко мне неравнодушен… И все равно — меня снова недостаточно. — Я смахнула слезу, скатившуюся по щеке. — И я больше не хочу этого. Недавно я встречалась с Тренером, который по уши в меня влюбился, но я ничего не чувствовала в ответ. Может, я обречена, потому что у меня проблемы с папой.

— Сейлор, — сказал он, срывающимся голосом, делая шаг ближе. — Это не так.

— Хорошо. Я была с тобой честна. Теперь твоя очередь.

Он кивнул, потянулся и заправил мне прядь волос за ухо:

— Хочешь правду? Лови. Я так, блядь, хочу тебя, что это больно. Я уже несколько месяцев ни с кем не был, и никто об этом не знает. Я думаю о тебе постоянно. Но я никогда не был в отношениях. Не уверен, что вообще способен на это. Но дело не в тебе. Тебя — достаточно. Я уверяю тебя. Ты больше чем достаточно. Я дрочу на тебя каждый гребаный день. Никогда не говори, что ты недостаточно, потому что никто с тобой не сравнится.

Я перестала дышать, глаза распахнулись:

— Но…

Он покачал головой:

— Это не то, что можно просто попробовать. Не получится просто встречаться и посмотреть, что будет. У нас так не работает. Твой брат для меня как семья. Он мой лучший друг. Он мне доверяет. Нас пятеро, и между нами настоящая связь. Это не та черта, которую можно перейти, будто ничего не произошло. Так что я не могу… Не потому, что не хочу. И не потому, что ты недостаточно. А потому, что я недостаточно. Если я все испорчу — пострадают многие.

Я покачала головой, не веря своим ушам:

— Ты себя слышишь? Это же глупо. Никто не знает, чем закончится первое свидание. Я тоже хотела почувствовать что-то к Тренеру, но не смогла. Но я не убежала. Я дала шанс. И хотя не получилось — мы остались друзьями. Так поступают взрослые люди.

— До определенного момента, да. Я и с другими девушками был честен. Я знаю, как работает свидание. Я всегда был откровенен — и в отношениях, и в случайных связях. Но они — не ты. А мы с тобой не можем просто попробовать, как ты с Тренером. Если все пойдет плохо — Хейс меня никогда не простит. Парни скажут, что я был эгоистом. И будут правы. Это притяжение, эти чувства — они пройдут. Мы всегда были друзьями, и если я это разрушу —