Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

Ещё я поведала маме об обратной дороге в монастырь. Как гвардеец осуждал меня за то, что я отсиживаюсь в карете, а не помогаю рожающей хозяйке постоялого двора.

Написала, как я впервые ехала верхом и как неудобно сидеть на спине лошади.

И чтобы маме была понятна вся картина происходящего сегодняшнего утра, я нарисовала и всех людей за обеденным столом и подписала их сверху.

В последнем абзаце пообещала маме, что скоро вернусь домой. Попросила ее поцеловать за меня брата, а Алексу передать, что я за него замуж не выйду.

"Мама мне один граф просто так подарил браслет, цепочку с кулоном, две заколки и два кольца. Алекс мне столько никогда не подарил бы. Сейчас я понимаю, что такое щедрость и с жадиной и занудой больше жить не смогу.

Мама! Люблю тебя и очень жду встречи".

Жаль я раньше маме писем не писала, в них можно передать настоящие чувства, не то, что в коротких сообщениях. Я уже складывала листочки, а было их немало, чтобы вложить в конверт, когда, постучав, в комнату вошёл Лайонел.

— Ваше сиятельство, — обратился он то ли ко мне, то ли к Аластейру, — необходимо уточнить меню на обед.

Граф движением руки направил дворецкого ко мне. Я посмотрела на подошедшего Лайонела. Он протянул мне исписанный лист бумаги:

— Этот список блюд утвержден графиней Хартман ещё в начале недели. К нему даже закупили продукты: рыбу, телятину, икру, сыр, овощи и фрукты, грибы, яйца...

Я начала вслух зачитывать названия блюд:

— Тыквенный суп-пюре с шампиньонами, бланкет из телятины, тушеная телятина, рыбка в суфле из сыра, пашет из двух видов лосося, фаршированная рыба… Аластейр, вам эти кушанья нравятся, менять их или оставить?

Граф уже сидел, обернувшись к нам и внимательно за нами наблюдая:

— Я в еде непривередлив. — Коротко ответил Аластэйр.

— Значит, я могу вносить любые изменения? — Уточнила я, и мою многообещающую улыбку трудно было не заметить. — Эти продукты за сегодняшний день испортятся? — Спросила я Лайонела.

— Нет, ваше сиятельство.

— Тогда на обед сегодня будет маисовая каша и мятный чай.

Лайонел смотрел на меня округлившимися глазами, такой же взгляд я чувствовала и боковым зрением от графа.

— Я к простой еде в монастыре привыкла, графине Хартман и Эмилии не повредит узнать, что их ожидает в скором будущем, — и обернувшись у графу я добавила, — а вы сами сказали, что всеядны.

Возражать Аластэйр не стал, он сказал, что меню хорошее: "экономичное и поучительное". Только добавил:

— Лайонел, отберите трёх служащих замка себе в помощь, а всей остальной прислуге передайте, что с часа дня и до девяти часов ночи у них внеплановый отдых. Также выдайте всем по серебряной монете, чтобы они перекусили в деревне.

— Оставшиеся трое отдохнут за ваш счёт завтра, ваше сиятельство, я правильно понял?

— Как всегда, Лайонел, — коротко ответил граф и отпустил служащего.

— Благодарю. — И поклонившись нам обоим, дворецкий покинул комнату.

Аластейр сейчас был намного тише, чем утром. Он почти не говорил. Я сама пересела ближе к нему и передала конверт, с вложенными листками письма. К сожалению, клея на конверте не было.

— Это для моей мамы. Я адрес на самом конверте написала. — Граф положил письмо перед собой и накрыл ладонью. А я спросила виновато. — Прислуга по моей вине чуть без обеда не осталась?

— Они не готовят себе отдельную еду. Обычно несколько недорогих и сытных блюд из официального меню готовится в большем количестве, что бы хватило и слугам.

— Я не знала. Поэтому Лайонел маисовой каше так обрадовался? — Не удержалась я от смешка.

— А как ей порадуются истинные аристократки. Но воспитательный момент здесь, определено, присутствует. Пусть представят, что их ожидает в монастыре. И скорее выходят замуж. — Улыбнулся и граф. Но его улыбка мне показалась натянутой, какой-то вымученной.

Почему-то сейчас я уже думала о самом графе, ему-то монастырь не угрожает. И мужчинам мясо необходимо. Тем более, после ранения.

— Аластейр, может, мне снова изменить меню? Что-нибудь вкусное для вас добавить? Тушеную телятину? Или рыбу в суфле из сыра? — Спросила у мага.

И граф Хартман улыбнулся с искренней радостью, я даже подумала, что он так будущей нормальной еде обрадовался.

— Алиса, надеюсь, вы проявляете супружескую заботу обо мне, а не демонстрируете проповедуемое в обители милосердие. В любом случае, в этом доме вы можете делать все, что вам захочется.

13. Встречи. Необычные и неожиданные

Может, я и не самая умная девушка в мире, но интуиция мне подсказывала, что неспроста граф такой щедрый и добрый. Может мужчина просто так быть щедрым и добрым к постороннему человеку? Я за всю свою жизнь встречала только одного такого. И это был мой папа.

Так что мне надо помнить о дистанции. Между мной и графом должна быть дистанция.

Решив, что не позволю графу нарушать мои личные границы, я под благовидным предлогом направилась в свою комнату. Там на трюмо положила все подаренные мне графом украшения и, расчесавшись, заплела волосы в косу. Она, конечно, была не длинной, доходила только чуть ниже лопаток, но я никогда раньше таких длинных волос не носила.

— Мама будет в шоке от моей традиционной красоты, — грустно вздохнув, сказала я своему отражению в зеркале. А потом вспомнила о книгах графа, которые я так и не вернула ему.

Они все еще лежали в моей сумке. Я достала все три книги и перечитала названия: «Магия восстановления. Самолечение», «Магические перемещения», «Любовь мага». Хоть брат и говорил мне, в шутку, конечно, что моей глупостью можно покорять вражеские страны, но мне в голову часто приходили умные мысли.

Вот и сейчас я подумала, что книга «Любовь мага» не обычное лёгкая история о счастливой любви. Должно в ней быть что-то очень важное, раз взрослый мужчина уже не первый раз советует мне ее прочесть.

Я решила последовать совету и добросовестно взялась за книгу.

Начиналась книга очень большим авторским введением. Маг Карлтон Зандер, очень подробно и, довольно-таки, занудно, даже скучно описывал важность чувств в жизни каждого человека и особенно мага.

— Я и сама знаю, что чувства важны! — Вместо закладки, заложив между страниц пальчик, я прошла к окнам, чтобы выглянуть наружу.

С моего окна открывался очень живописный вид на глухую стену одной из замковых башен. Долго любоваться ее было выше моих