Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли

Будто почувствовав, что мы говорим о нем, брат спрыгивает с подиума и бежит к нашему столику. Он насквозь промок от пота, который приклеил светлые кудри к его лбу и смешался с блестками на гладком животе. Он улыбается так широко, что я гадаю, не болят ли у него мышцы лица.

— Эй, Тимос, что за мина? Кто тебя разозлил? Комар укусил Афродиту, а ты не успел вмазать ему кулаком?

Мой телохранитель закатывает глаза. И всё же я почти уверена, что он питает к моему близнецу симпатию — самую малость.

— Слушай, Терминатор, я должен тебе кое-что сказать… — продолжает Гермес, направляясь к нему.

Тимос, который тем временем встал и подошел ближе, теперь пятится. — Мне уже хватило этого Смурфика рядом с твоей сестрой, он мне все мозги вытрахал. Предупреждаю: моё терпение на исходе.

— А, да? Я-то думал, у тебя терпения вообще нет. Буду знать.

— Ну и чего тебе, черт возьми, надо?

Герм подается к нему, уперев руки в бока и так и лучась самодовольством. — Это я украл ключи от твоей комнаты и запер тебя тогда ночью. И буду продолжать в том же духе. Проявлю капельку милосердия и буду оставлять тебе в коридоре твой набор из одинаковых шмоток.

Я раскрываю рот от изумления. Он что, мазохистом стал? Это всё равно что подойти к Афине и оскорбить её. Ты ведь знаешь, что она плохо отреагирует и попытается уложить тебя одним ударом.

Действительно, мой телохранитель сокращает дистанцию и придвигается вплотную. Еще чуть-чуть, и он схватит его за глотку. — Ну-ка, просвети меня, Гермес, с какого хрена ты решил так поступить?

Сверкающая рука брата поднимается и указывает на меня. — Чтобы помочь тебе и Аффи хорошенько потрахаться.

Я вскакиваю, готовая подбежать и уволочь его прочь. Чувствую, что лицо у меня красное, как никогда в жизни. Но этот предатель Эрос хватает меня за талию и усаживает обратно. Хочет насладиться зрелищем.

— Гермес, иди выпей воды, дуй домой, вымой глиттер из подмышек и хорошенько выспись.

— В твоем списке нет пункта «вернуть тебе ключи». Значит, они тебе не нужны?

Тимос колеблется, собирается что-то сказать, но передумывает. Гермес разражается смехом и хлопает его по плечу, на что мой телохранитель реагирует без особого энтузиазма.

Я начинаю всерьез опасаться за брата. Когда он трезв, он человек прямой и без обиняков, способный вогнать в краску любого. Но когда он пьян, он становится настолько прямолинейным, что другие люди уже не раз пытались проучить его кулаками.

— Ты мог бы стать идеальной парой для моей сестренки, — продолжает Гермес как ни в чем не бывало. — Знаешь, на что она мне вечно жалуется? Что парни, с которыми она спит, никогда её не удовлетворяют, и ей приходится притворяться. Ты ведь не такой, а?

Выражение лица Тимоса — смесь комичного и неловкого. Его глаза ловят мои, полные губы приоткрываются, пока он изучает меня с такой интенсивностью, что кажется, каждая клеточка моего тела вот-вот взорвется.

Так продолжаться не может.

Пользуясь тем, что Эрос отвлекся, хихикая со своим «Маргаритой» в руке, я бросаюсь вперед и выбираюсь из угла диванчика. Хватаю Гермеса за руку и оттаскиваю его как можно дальше от Тимоса.

— Всё, хватит. Иди танцуй и приставай к кому-нибудь, кто не в три раза больше тебя.

Он начинает капризничать как ребенок и топает босой ногой по полу, прежде чем опустить взгляд вниз. — Твою мать, куда, блядь, делся мой ботинок? Я почти уверен, что на мне был еще и носок…

Я делаю знак Эросу, и тот спешит мне на помощь, сменяя меня на посту усмирителя Гермеса. — Проверю, всё ли с ним в порядке, и догоню тебя в приватке для игр…

Но то, как он это говорит, заставляет в моей голове звенеть тревожные звоночки. Главным образом потому, что он обменивается с Тимосом взглядом, в котором явно скрыта какая-то информация, мне не ведомая.

Я смотрю, как они уходят и исчезают в глубине клуба, где находятся туалеты. Провожу руками по распущенным волнистым волосам и собираюсь с силами.

Пять минут, Афродита. Пять человек. Двадцать пять минут игр. Нужно просто двигаться вокруг них, встряхивать волосами, провоцировать парой фраз — и всё закончится. А с Тимосом рядом они даже коснуться тебя не посмеют.

— Афродита.

Вот он — голос, такой глубокий и теплый, что у меня всё внутри сжимается. Я начинаю чувствовать себя в безопасности рядом с Тимосом, и это меня пугает. — Да, идем.

Я обхожу его, чтобы не смотреть в лицо, и направляюсь к приватной комнате, стараясь не задевать людей, столпившихся на танцполе.

Тимосу не составляет труда не отставать от меня, наоборот, он пристраивается рядом так легко, будто у меня и не было никакого преимущества.

Какой-то пьяный парень шатается перед нами и едва не врезается в меня. Тимос бесцеремонно отпихивает его, освобождая мне путь. — Твоя танцовщица ко мне подкатывала, — внезапно признается он.

— Роди, да.

— Я ей отказал.

— Я это поняла по тому, как она ушла, да.

Прежде чем я успеваю сама открыть дверь в приватку, Тимос останавливает меня и сам нажимает на ручку, галантно придерживая дверь.

Быстро прохожу мимо него, опустив голову. Мы остаемся одни, музыка здесь далекая и приглушенная. Я облегченно вздыхаю.

— Немного развлечься тебе бы не помешало, — возвращаюсь я к недавней теме. — Как давно у тебя не было женщины? Может, поэтому ты вечно такой хмурый.

Тимос медленно поднимает взгляд, хлопает длинными каштановыми ресницами и выдает мимолетную, полную лукавства улыбку. — А у тебя как давно не было оргазма, Афродита? Может, поэтому ты тоже вечно такая хмурая.

Сбита и потоплена. Чувствую себя «Титаником» после столкновения с айсбергом. С той лишь разницей, что я пошла на дно мгновенно.

Я делаю вид, что его фраза для меня ничего не значит. Поворачиваюсь к нему спиной и подхожу к стойке с алкоголем, наливая себе сама. Сегодня я выпила всего один бокал и заслуживаю как минимум еще один перед началом этой пытки. Я на середине бокала, когда Тимос нарушает тишину.

— Сегодня в эту приватную зону не войдет ни один клиент.

От этих слов я резко оборачиваюсь. Оставляю бокал на стойке, хотя шампанское еще не допито. — О чем ты говоришь?

Тимос с другого конца комнаты идет ко мне. Кладёт ладонь на стойку рядом с моей рукой и склоняется над мной. — Ни