Возвращение повесы - Джо Беверли

И на этот раз Саймон уже не мог сдерживаться, он набросился на Дженси с таким неистовством, что у нее даже голова закружилась – сейчас она чувствовала себя почти так же, как на море во время качки. Но ей было довольно и того, что муж наконец-то получил желаемое, поэтому она не возражала.

Внезапно он замедлил движения и, заглянув ей в глаза, прошептал:

– Я ведь хочу доставить тебе удовольствие, моя любимая, моя драгоценная… Пожалуйста, расслабься, тогда все будет хорошо.

Дженси выполнила его просьбу и тотчас же поняла, что муж был прав – теперь она действительно получала удовольствие, и при каждом его движении из горла ее вырывались стоны. Наконец по телу ее снова пробежала дрожь, и она, громко закричав, затихла в объятиях мужа и прикрыла глаза.

Когда же она опять посмотрела на Саймона, он с улыбкой спросил:

– Дорогая, устала?

Улыбнувшись ему в ответ, Дженси пробормотала:

– Да, немного. Но все-таки замужество – это прекрасно…

– Прекрасно? – Он рассмеялся. – Если честно, моя кельтская красавица, то замужество здесь ни при чем.

– Грешно так говорить, сэр.

– Тем не менее это сущая правда, моя милая Джейн.

Она вдруг нахмурилась, потом сказала:

– Саймон, а ты не мог бы в постели называть меня Дженси?

Он взглянул на нее с удивлением:

– Дженси?

– Да, это мое детское имя. Вернее – ласкательное, – добавила она поспешно.

– Что ж, пусть будет Дженси. Буйной распутнице такое имя даже больше подходит. Если хочешь, могу все время так тебя называть.

– Нет-нет. – Она покачала головой. – Дженси – это ведь только ласкательное, семейное… Жене такое имя не очень-то подходит.

– Знаешь, а мне нравятся семейные имена. Жаль, у меня такого нет.

– Никто не называл тебя Сим?

– Так звали отца. В нашем роду первого сына всегда называют Саймон, и нас различали, как Саймона и Сима. А младшего из моих братьев зовут Бенджамин – в честь деда по матери. Господи, ему уже пятнадцать, почти мужчина. Не знаю, позволяет ли он сейчас называть его Бенджи.

Дженси поняла, что мужу хочется поговорить о своих близких.

– У тебя ведь два брата и три сестры, верно?

– Четыре. Элла замужем, уже имеет ребенка. Есть еще Мара, Дженни и Люси. Когда я уезжал, Люси была совсем маленькая, и теперь она меня, наверное, не узнает.

– Ничего, она очень скоро поймет, что у нее – замечательный брат.

Он улыбнулся:

– Очень надеюсь…

– Они все, кроме Эллы, живут дома?

– Да, все, кроме Эллы. Даже Руперт, который уже женат. Он управляющий в отцовском поместье. Думаю, Руперт сам вызвался. А вот я бы с этим не справился.

– А хотел бы попробовать?

– О Господи, ни в коем случае! На меня хозяйственные заботы нагоняют тоску.

– Что же будет, когда ты унаследуешь поместье?

– Может, с возрастом я сумею измениться. Но надеюсь, что Руперт продолжит свое дело.

– А ты чем станешь заниматься? Опять будешь путешествовать?

Дженси уже решила, что останется с мужем на всю жизнь, но ей ужасно не хотелось странствовать.

– Нет, с путешествиями покончено. Я думаю, что… возможно, я буду баллотироваться в парламент.

Она заглянула ему в глаза и с улыбкой сказала:

– Значит, будешь составлять законы? О, это замечательно!

Он поцеловал ее в губы.

– А ты, Дженси Сент-Брайд, будешь одобрять все принятые мной законы.

Вскоре их обоих сморил сон. Разбудил же супругов Сол: он стучал в дверь и кричал:

– Приехал капитан Нортон, сэр! Вставайте, уже семь часов!

Выругавшись сквозь зубы, Саймон вскочил с кровати и принялся одеваться. Дженси, прижав к груди одеяло, в страхе посмотрела на мужа.

– Ты опоздал? – спросила она.

– Еще нет. – Саймон быстро причесался, затем шагнул к кровати и пылко поцеловал жену. – Я твердо намерен вернуться к завтраку. Но если не вернусь, то отправляйся в Брайдсуэлл вместе с Хэлом, и пусть мои родители позаботятся о тебе. Обещай.

– Обещаю. Бог тебе в помощь, Саймон.

– На месте Бога я бы не стал участвовать в таких делах. Но ты все-таки молись за меня, дорогая. – Снова поцеловав ее, он вышел из комнаты.

– Он не может умереть, не может, – пробормотала Дженси с дрожью в голосе.

Сообразив, что не выдержит ожидания, она выбралась из постели и, накинув халат, ринулась в свою комнату, чтобы одеться. Пять минут спустя Дженси вышла из дома и побежала к Элмсли-Фарм – как и в прошлый раз.

И так же, как в прошлый раз, утро было туманное. «Только бы пошел дождь, – думала Дженси. – Возможно, дождь помешает дуэли». Но вскоре выглянуло солнце, осветившее группу мужчин, стоявших в отдалении. Однако дуэль, судя по всему, еще не началась.

Свернув к рощице, Дженси спряталась за деревьями и стала наблюдать. Через минуту двое мужчин заняли позиции друг против друга, и она тотчас же в одном из них узнала мужа.

– Ах, Саймон! – прошептала Дженси, прижавшись к стволу дерева.

Саймон казался спокойным и уверенным в себе. Макартур же явно нервничал, но чувствовалось, что он горит желанием убить противника.

Дженси прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Но ведь карты обещали, что Саймон не умрет… Правда, была еще бубновая девятка… Наконец дуэлянты подняли пистолеты, а затем Нортон махнул белым платком. И в тот же миг пистолет Макартура полыхнул пламенем – то есть он выстрелил до того, как капитан бросил платок на землю.

Саймон покачнулся, и Дженси, выбежав из-за деревьев, бросилась к лужайке. Но Саймон тут же выпрямился, прижимая левую ладонь к боку, и снова поднял пистолет. Дженси остановилась и замерла.

Макартур попятился и выставил перед собой руки, как бы отгораживаясь от выстрела.

– Нет-нет, это случайно… – бормотал он.

Дженси думала, что кто-нибудь остановит Саймона, но все мужчины молчали. Тут Нортон наконец-то бросил платок на землю, и Саймон выстрелил.

Ланселот Макартур с громким криком схватился за грудь. В следующее мгновение он рухнул на землю.

И тотчас же Саймон выронил пистолет и опустился на колени, а потом со стоном повалился на траву. Дженси подбежала к нему и села рядом. Он еще дышал, но было ясно, что дышать ему становится все труднее.

Дженси вспомнила, что говорили про рану Исайи. «Никто не выживает после ранения в живот». Но Саймон был ранен в бок…

«Не умирай, любимый. Не умирай».