Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

Что бы он ни задумал, я готова попробовать. Мне нужно как-то преодолеть свой страх. Мое тело попросту отключилось… Это счастье, что при падении с рампы пострадала только моя гордость. Все могло закончиться гораздо хуже.

* * *

Два часа спустя я подошла к Брук, которая стояла, опершись о мозаичную стену на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на барселонский парк Гуэля — изысканное творение Антонио Гауди, похожее на ожившие иллюстрации из книг доктора Сьюза.

— Лия! — Она обняла меня чуть крепче, чем нужно.

— Если ты снова начнешь извиняться, я сразу уйду, — сказала я с улыбкой.

Брук безостановочно извинялась уже три дня подряд.

— Как же не извиняться? Я так…

Я прищурилась, глядя на нее.

— Я так рада, что у них получилось устроить съемку.

— Уже лучше, — сказала я, осторожно перегнувшись через парапет нашей смотровой площадки, откуда был виден почти весь парк, закрытый для посетителей ради сегодняшней съемки.

Яркая мозаика украшала все стены, создавая великолепную какофонию цвета и света, которая чем-то напомнила мне Пакстона: пейзаж, собранный из кусочков, который, казалось бы, не имел смысла, но при этом необъяснимо завораживал.

Однако я сомневалась, что высокий хаф-пайп у подножия знаменитой лестницы во дворе перед нами был частью архитектурного плана Гауди. Как и мини-рампы, расположенные по всему парку.

Для сегодняшних съемок наняли команду местных операторов; съемочной группе Мятежников было просто не охватить столько локаций.

— А вот и они, — сказала я, наблюдая, как спортсмены из первой группы — на BMX-велосипедах — превращают городской парк в свою личную игровую площадку.

— Ты готова к приключениям? — спросила Брук, копируя Пакстона.

— Безумно похоже, — рассмеялась я.

— Это Пенни! — воскликнула Брук, перегнувшись через парапет.

Ее сестра выполнила переворот на триста шестьдесят градусов на одном из специально построенных ограждений. Было трудно поверить, что девушка с внешностью супермодели делает сложнейшие трюки наравне с парнями.

— Даже не верится, что им разрешили закрыть парк для публики, — сказала я, наблюдая за следующей группой во главе с Пакстоном и Лендоном.

— Им пришлось подписать соглашение о предельных мерах защиты культурного наследия и нанять местных операторов. Да и деньги отца Пакстона тоже не помешали.

— Деньги никогда не мешают. Они все такие богатые? В смысле, первые Мятежники?

Брук покачала головой:

— Нет. Пакстон и Лендон из очень богатых семей. Мы с Пенни… ну, наши родители точно не бедствуют. Но Ник… — Она потерла лоб и выдавила натянутую улыбку. — Извини.

— Не извиняйся. Мне не стоило спрашивать.

Парк на мгновение затих, готовясь к настоящим съемкам после первого пробного заезда.

— У тебя есть право знать, раз уж ты теперь входишь в команду.

Я усмехнулась:

— Упасть с хаф-пайпа еще не значит стать Мятежником.

Брук склонила голову набок, наблюдая, как операторы поправляют ракурсы камер.

— Да, но ты помогаешь Пакстону, а он признанный лидер Мятежников. Куда он, туда все. Если он что-то делает, все ему подражают. Если ему что-то не удается, все остальные тоже в пролете, так что да, ты теперь часть команды.

— Зачем тебе ездить за ними хвостом? — Да кто меня за язык тянул? — Блин, я неправильно выразилась. Я имею в виду, если ты сама не участвуешь в выступлениях… — Я указала на суетящихся операторов и на Мятежников, возвращавшихся вместе с велосипедами в верхнюю часть парка. — Зачем тебе тратить жизнь на поездки с Мятежниками, если можно заняться чем-то другим?

— Ты, как я понимаю, не пыталась загуглить историю Мятежников? — спросила Брук с кривоватой усмешкой.

Я покачала головой:

— Нет. Когда я узнала, кто такой Пакстон и чем он занимается, я решила, что лучше составить о нем свое мнение, а не полагаться на других. Ближайшие девять месяцев нам с ним волей-неволей придется общаться.

— Ты именно та, кто ему нужен, — тихо сказала Брук.

— Я ему никто. Просто помощница по учебе.

— Если ты в это веришь, возможно, тебе тоже нужен помощник. По курсу личных отношений. Я бы сказала сакраментальную фразу: «Рядом с тобой он становится другим человеком», но ты просто не знаешь, какой он обычно.

Я не успела спросить, а какой он обычно. Потому что начался второй заезд. Мы с Брук завороженно наблюдали, как Мятежники выполняют трюки на рампах, поникают, когда что-то не получается, и подбадривают тех, кто добился успеха.

— Я не знала, что их так много, — сказала я.

— На корабле, наверное, около двадцати МКТ, и все готовы так или иначе швырнуть свое тело на алтарь Пакстона.

Что-то в ее тоне меня насторожило.

— А ты сама… бросалась на его алтарь?

Зачем я это спросила? Какое мне дело?

Брук рассмеялась.

— Блин, нет, конечно. Пакстон нам с Пенни почти как брат. И даже если бы у меня было к нему влечение, я лично видела, как меняются девчонки, которые побывали в его постели. В этом смысле он не такой жуткий бабник, как Лендон, но у Лендона хотя бы есть причины.

Драгоценный росток в моем сердце — о котором я даже не подозревала до этой минуты — увял и умер.

— Да, ему нравится процесс охоты.

Брук нежно накрыла мою руку своей.

— Я говорила не о тебе, Лия. С тобой… рядом с тобой… он очень осторожен.

— Да мне все равно. — Я отмахнулась от ее слов, высвободила руку и попыталась вернуть самообладание, хотя у меня, черт возьми, не было ни единой причины его терять. Пакстон мне никто. Он волен спать, с кем захочет, когда захочет и где захочет.

Кстати, к вопросу о «с кем». Я заметила Зою на роликах.

Брук проследила за направлением моего взгляда.

— Он ни с кем не спал с тех пор, как мы отчалили из Майами.

Блин, этот настырный росток в моем сердце снова ожил!

— Мне…

— Все равно. Ты уже говорила. Просто знай. На случай, если не все равно. Я никогда не видела Пакса таким испуганным, как когда ты упала с трубы. И как он обнимал тебя после…

Все мое внимание переключилось на Брук, хотя именно в эту минуту на высокую рампу заехал Лендон.

— Он меня обнимал?

О боже, что с моим голосом? Я говорю как влюбленная дурочка.

Брук кивнула, и ее глаза слегка заслезились, когда она вновь повернулась в сторону парка.

— Мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь так же обнимал меня.

На этот раз уже я прикоснулась к ее руке. На хаф-пайп заехал Пакстон. Он точно сросся со своим велосипедом в единое целое, его скорость, ловкость и маневренность были просто… прекрасны, другого слова