Училка. Любовь не знает границ - Алисия Лань

— Он с Максимом был! — сказали девочки.

Я нашла взглядом Максима и направилась к нему.

— Максим, когда ты последний раз видел Костю? — старалась говорить спокойно и ровно.

— Он к морю, кажется, пошел. Фотки делать. Да не переживайте вы так за него, Алёна Владимировна, он уже большой мальчик. Скоро вернется! — и он пошел к танцующим девчонкам.

Что-то тут было не так... Беспокойство не унималось, и я решила пойти на поиски сама.

Сняв каблуки, я побрела по песчаному берегу босиком. Легкий ветер разгонял небольшие волны к берегу, и теплая вода ночного озера приятно омывала ступни. Уйдя достаточно далеко от лагеря, где мы остановились классом, я начала волноваться еще сильнее, вглядываясь в гладь воды. Сумерки уже окутывали берег, а на поверхности отражались первые звезды.

Я прибавила шаг и вдруг вдалеке показалась мужская фигура. «Наверное, это Костя» — с надеждой подумала я. Подхватив низ юбки, я легким бегом бросилась ему навстречу. Ветер развевал волосы, а сердце билось чаще. «Наконец-то нашла». К тому моменту, когда я его догнала, сердце уже бешено колотилось, а дыхание совсем сбилось.

И тут он резко развернулся, услышав тяжелое дыхание за спиной. Я не успела вовремя среагировать и наткнулась лицом на его грудь. Костя обнял меня, спасая от очередного падения — кажется, это уже входило в привычку, — и я вдруг почувствовала, как напряжение последних минут уходит, растворяется в его объятиях.

— Наконец-то ты здесь, — прошептала я ему в грудь, боясь поднять глаза, понимая, что больше не могу без него.

Костя осторожно приподнял мой подбородок, и наши взгляды встретились. На мгновение всё замерло: мое дыхание, его дыхание, биение сердец и даже время. Не в силах больше сдерживать влечение, Костины губы с жадностью обхватили мои. Его поцелуй был не нежным — страстным, жадным и жестким, он вложил в него всё свое желание и страсть. Одной рукой он придерживал мой затылок, другой — прижимал за бедра, крепче притягивая к себе. Я чувствовала, как в мой живот упирается его желание — внушительного размера, твердое, почти каменное, отчего у меня внизу живота запорхали бабочки, а электрические импульсы разносились вглубь меня желанием ощутить его полностью. Легкий стон сорвался с моих губ.

Его мягкие губы спускались горячей дорожкой: от губ к ушку, по шее к ключице. Мое тело реагировало на его поцелуи давно скопившейся тоской. Одна его рука скользнула под платье, пальцы жадно сжимали мои бедра, притягивая ближе. Мое тело горело от желания и выгибалось навстречу, словно насаживаясь на его член. Другой рукой он аккуратно стянул лямку лифа, оголяя грудь. Обхватив пальцами округлость и приподняв ее, он жадно впился ртом в уже набухший бугорок, то посасывая, то вытягивая его. Жар его рта и дуновение ветра придали остроты ощущениям, и я издала громкий стон, который вернул меня в реальность. Я оттолкнула Костю.

— Нас могут увидеть! — все еще горя от желания, я начала поправлять платье и приводить прическу в порядок.

— Это еще больше возбуждает! — На лице Кости играла легкая улыбка, а в глазах плясали озорные искорки.

— Нам надо возвращаться, скоро салют.

Костя залился смехом:

— Я не могу сейчас вернуться. Да и ты тоже.

— Почему это? — удивленно хлопнула я глазами.

Он подошел ближе, взял мою руку и положил на свой член. От ощущения его в своей руке я стиснула пальцы и непроизвольно погладила. Его член был как камень и такой большой, что хотелось увидеть его, запустив пальцы вглубь брюк.

— Так мы не вернемся к салюту, — простонала я, чувствуя, как в глазах разгорается огонь.

— П-п-прости, — заикаясь, я одернула руку, но взгляда от его возвышенности не отвела.

— В таком виде мне не стоит показываться, думаю. Да и твои губы припухли, так и хочется их съесть, — голос его стал хриплым. Он наклонился к моим губам для поцелуя, но я отвернулась, взяла его за руку и потянула к воде.

— Прохладная вода нам поможет! — рассмеялась я и вошла в озеро, поднимая брызги. Костя снял ботинки и носки, аккуратно завернул штанины брюк и шагнул в воду, слегка вздрагивая от свежести. Легкий ветерок ласково шевелил наши волосы, а высоко в небе один за другим раскрывались яркие цветы салюта. Мы счастливые молча смотрели друг на друга и понимали, что больше нет смысла убегать.

Вернувшись к временному лагерю, ребята радостно обнимались и пускались в пляс. Казалось, никто даже не заметил нашего отсутствия — все радовались салюту. Присев у костра, мы украдкой смотрели друг на друга и улыбались.

Ночь тихо растворялась в утреннем сумраке, отражая первые лучи солнца на водной глади. Это было завораживающе. Каждый блик словно обещал что-то доброе, а каждый отблеск напоминал, что после тьмы всегда приходит свет.

Насладившись красотой рассвета и новыми надеждами, мы стали собираться обратно в отель. Костя все это время шел рядом, держась на пару шагов позади.

Вернувшись в отель, я вошла в свою комнату и прижалась спиной к двери. Лицо горело — то ли от утренней прохлады, то ли от смущения, которое накрыло меня при воспоминании о поцелуях на берегу. Я закрыла глаза, снова переживая тот миг у озера: его собственнический поцелуй, сильные объятия, его желание и жар тела. Щеки вспыхнули еще ярче, и я тихо рассмеялась, прижимая ладони к лицу.

Тихий стук в дверь вернул меня в реальность. Открыв, я увидела на пороге Костю. Сердце забилось так, что грозило выпрыгнуть в любую минуту. Я схватила его за рубашку и втянула в комнату, шепотом спросив:

— Ты что здесь делаешь? Сейчас все расходятся по номерам, и тебя могли заметить. О боже, как я завтра буду смотреть всем в глаза?

Ее взволнованное лицо выглядело таким по-детски, что я не сдержал улыбки.

— Ну и что? — приподнял я бровь. — Пусть все знают, что я люблю тебя. — Я сделал шаг ближе. — Я не хочу больше прятаться. Я хочу быть рядом всегда, каждую минуту.

По телу пробежала волна сладкого предвкушения. Мои губы коснулись ее губ, пробуя, оценивая... Одной рукой я скользнул в ее волосы, другой крепко обхватил за талию, не давая оттолкнуть. Я так соскучился по ее телу, по ее губам...

Она обхватила меня за плечи и слегка укусила за губу.

— Ррррр… — прошипел я сквозь зубы. В моем взгляде вспыхнул огонь — не гнева, а чего-то гораздо более жгучего.