Прощай, мафия! - Марина Рощина

— До этого вечера вы встречались с Дугаровым? — спросил Фролов.

— Нет, никогда.

— А Ирину Дугарову вы знаете?

— Немного. В те времена, когда она оставила подиум, я только начинала, и нам иногда приходилось встречаться. И потом, в тот день, — Инга брезгливо покосилась на фотографии, — я работала не только на Дугарова, но и на его жену тоже. Она приходила в Дом моды, к Андреади, хотела купить несколько новых туалетов. Ну а я демонстрировала их перед ней.

— В тот день Дугарова была в Доме моды? — удивился Кирилл.

— Да. И между прочим, очень интересовалась новой коллекцией Андреади. Нет, не путайтесь, — засмеялась Инга, заметив, как насторожился Кирилл, — исключительно с бабской точки зрения. Ей загорелось увидеть коллекцию до показа и отобрать себе платья раньше подружек.

— И во сколько закончился ваш показ перед Дугаровой?

— Часов в пять, может, полшестого.

Рановато, подумал Фролов. Эксперты вполне определенно указали промежуток времени, в течение которого мог начаться пожар. И все же факт, что Дугарова в день пожара болталась в мастерской Андреади, к тому же одержимая желанием увидеть коллекцию, показался Кириллу довольно подозрительным. Он мысленно поставил галочку и вернулся к цели своего визита.

— Скажите, Инга, как вы думаете, кому и зачем понадобилось делать эти фотографии?

— Первое, что приходит в голову, — это шантаж, — задумчиво произнесла девушка. — Хотя, говорят, Дугаров собирался разводиться с Ириной… Вряд ли он боялся, что его делишки станут известны жене. Может, кто-то захотел позлить Ирину? — высказала предположение Инга. — Всем известно, что она ужасная истеричка и любит устраивать скандалы по любому поводу. Можно было не сомневаться, что она жутко взбесится, увидев фотографии. Она и взбесилась. Хотя на этот раз немного перегнула палку, — заметила Инга.

С небольшими вариациями Инга почти слово в слово озвучила мысль Кирилла, что кто-то в собственных целях использовал взрывной характер Ирины Дугаровой. Да, эту версию стоит разработать.

— А кто мог фотографировать? Это должен быть человек либо из вашего окружения, либо из окружения Дугарова. Достаточно близкий человек, коль ему было известно о свидании. — Кирилл постарался смягчить вопрос.

— Никого из дугаровского круга я не знаю. Видела только его водителя и охранника. Такие себе добры молодцы, без затей. Вряд ли им пришло в голову проделывать такие штуки, — сказала она с улыбкой. — Что же касается моего окружения… Не знаю, может быть, — задумчиво произнесла Инга и повторила: — Может быть.

— Вы кого-то подозреваете? — спросил Кирилл.

— Не то чтобы подозреваю, просто странно как-то. Знаете, когда люди делают вид, что они враги, а потом ты встречаешь их где-то, и они вполне дружелюбно друг с другом беседуют… Впрочем, возможно, это не имеет никакого отношения к фотографиям. Хотя он ведь фотограф, — вслух рассуждала Инга.

— Если вы что-то вспомнили, вам лучше рассказать об этом прямо сейчас, — мягко сказал Кирилл. — Скрывать факты от следствия по меньшей мере опасно.

— Мне нужно кое-что проверить. Один маленький фактик. Если мое предположение подтвердится, мне будет что вам рассказать, — загадочно ответила Инга, не вняв предупреждениям следователя. — А сейчас прошу меня простить, но мне пора. Через час у меня съемки.

— Не собираетесь бросать работу модели? — спросил Кирилл.

— Мне и так недолго осталось, — махнула рукой Инга. — Получу удовольствие напоследок.

Инга проводила его до машины. Собираясь сесть в свою «Ниву», Кирилл вспомнил, что собирался сообщить Скворцовой важную новость.

— Кстати, Инга, в брачном контракте оговаривается доля вашего имущества на случай смерти Андреади?

— Нет. Он касался только развода.

— Странная история. Человек на грани помешательства решает покончить с собой, в спешке женится на женщине, с которой имел долгую связь, заключает брачный контракт, где в деталях оговаривает имущественные вопросы на случай развода, и одновременно составляет завещание.

— Александр оставил завещание? — изумленно воскликнула Инга. Видно, новость стала для нее полной неожиданностью.

— Совершенно верно. И хотите знать, кому он завещал все свое имущество и деньги?

— Кому же?

— Мике.

— Мике?!

— Боюсь, что рано или поздно вам придется с ней пообщаться. В любой момент наследница Андреади может объявиться и на законных основаниях потребовать освободить помещение. Так что на вашем месте я бы не слишком располагался в «Синей птице».

— Освободить помещение? Черта с два! — заявила Инга. — Никто не позволит Андреади оставить законную жену без куска хлеба и без крыши над головой. Александр, должно быть, совсем спятил, если оставил свои деньги этой гнусной твари. И я смогу доказать, что так оно и было. Александр убил себя, а все самоубийцы сумасшедшие. Завещание будет признано недействительным.

— А кто она, эта гнусная тварь?

— Какая гнусная тварь?

— Та, которой Андреади оставил свои деньги. Вы говорили о ней так, будто ее знаете.

— Да не знаю я ее! Но от этого она не становится менее гнусной.

— Послушайте, Инга. Если вы что-то знаете, лучше расскажите мне об этом прямо сейчас. Я повторяю еще раз: скрывать факты от следствия, как минимум, опасно.

— Я ничего не знаю! — выкрикнула Инга, и нотки приближающейся истерики отчетливо зазвучали в ее голосе.

Инга повернулась и, не простившись, рванула в дом. В дом, который еще пять минут назад она считала своим и который на самом деле принадлежал некой Мике.

Завещание Андреади было столь невразумительным и безадресным, что иногда Кириллу казалось: никакой Мики, способной доказать свои права на наследство, нет в природе, Андреади выдумал ее, чтобы вконец запутать и без того запутанное дело.

Но теперь Кирилл Фролов совершенно точно знал, что Мика существует. И убедила его в этом именно Инга.