Мой властелин - Вирджиния Браун

— Что же все-таки заставило тебя участвовать в набегах команчей?

Его лицо приняло жестокое выражение, тон стал грубым.

— Вряд ли тебе понравится то, что я скажу. Бледнолицые хуже команчей. Думаешь, индейцы — дикари? Ничего подобного. Я встречал, знаю бледнолицых, которые по воскресеньям ходят в церковь, а по понедельникам нанимают людей для убийства проповедников. Не пытайся утверждать обратное, я точно это знаю.

Мгновение она смотрела, на его пылающее напряженное лицо. Что произошло в его жизни? Почему он так ожесточился? Раздвоение личности заставляло его страдать. Он превратился в бездомного парию. Дебора впервые взглянула на него под этим углом зрения, и многое в его поведении стало ей ясным. У него даже голос менялся: надрывный и резкий, он становился вдруг протяжным и мягким.

Деборе было жаль его до боли. Но она знала, что Ястреб не примет ее сочувствия.

— Как ты будешь теперь жить? Сражаться на стороне команчей, пока тебя не убьют солдаты?

— Нет, я не стану подвергать их риску. Я помогу им переехать на зимовку, а потом уеду.

— Куда уедешь? Что будешь делать?

Он улыбнулся:

— Все необходимое, чтобы выжить, как и любой человек. Я приспособлюсь. Через пару месяцев ты забудешь обо мне. У женщин короткая память, как я успел заметить.

Он взглянул на Джудит, потом снова на Дебору. Ястреб снова замкнулся в себе, как и подобает воину команчей.

По ее щекам текли слезы ярости. Она хотела сказать, что не все женщины одинаковы, но гордость не позволила. Она и без того чувствовала себя достаточно уязвленной, чтобы произнести слова любви. И сказала спокойно:

— Спасибо, что сдержал слово. Буду рада вернуться домой.

— Это Форт-Ричардсон. Ты недалеко от дома, но я не хочу рисковать моими людьми. Тебя, возможно, ищут солдаты.

Он поднял голову и посмотрел на тихий форт:

— Тебе пора. Их часовые могут спать не так крепко, как обычно.

В его словах был сарказм — она улыбнулась, несмотря на боль.

Дебора постояла еще немного, но он даже не прикоснулся к ней.

Не сказал прощальных слов, не поцеловал ее.

Ястреб повернулся, и она молча пошла за ним.

Он подсадил Дебору на лошадь. Взял у нее амулет и надел ей на шею. С трудом, сдерживая слезы, Дебора посмотрела Ястребу в глаза. Он улыбнулся, погладил ее по щеке большим пальцем и отвернулся, знаком велев кузену привести лошадь Джудит. Желтый Медведь передал ему поводья, после чего Ястреб отогнал своего жеребца. Он взглянул на сопровождавших его воинов:

— Muu ta-wo-i-a-ka maka-miki!

Из его команды Дебора поняла слово «винтовка». По спине у нее пробежал холодок. Неужели он собирается открыть огонь по форту?

Словно угадав ее мысли, он взглянул на нее с насмешливой улыбкой и крикнул:

— Keta nu kuya-a-ku-tu.

— Я не боюсь тебя, — произнесла она.

Она действительно не боялась Ястреба. Она боялась своего чувства к нему. Его губы сложились в полуухмылку.

— Tsaa.

Дебора увидела пораженный взгляд Джудит и услышала ее шепот:

— Ты, правда, понимаешь его?

Стукнув лошадь пятками, Ястреб спустился с холма, таща за собой Дебору и Джудит. Лошади почти скользили вниз, так что Деборе пришлось уцепиться руками за гриву, чтобы не упасть.

Лишь когда они оказались внизу, Дебора увидела, что их скрывают невысокие деревья, растущие рядом с ручейком. Форт лежал на равнине далеко вверху. Ястреб остановился. Дебора озадаченно взглянула на него, но он молчал и прислушивался. Они обменялись взглядами с Джудит, и сердце ее учащенно забилось. Прошло несколько долгих минут. Потом раздались выстрелы.

Ястреб все-таки решил атаковать форт!

Она оглянулась и услышала тяжелое дыхание Джудит, однако Ястреб оставался спокоен. Казалось, он чего-то ждал.

Наконец Ястреб потянул лошадей на крутую каменистую насыпь, находившуюся над ними, и Деборе опять пришлось крепко держаться, чтобы не упасть. Раздалось несколько выстрелов с обеих сторон, и снова наступила тишина. Потом Дебора услышала, как закричали команчи.

Ястреб подождал на краю насыпи, придерживая лошадей.

Появились солдаты, полуодетые, но вооруженные, они вели разговор с двумя воинами. У Деборы замерло сердце.

— Они обсуждают условия вашего возвращения, — сказал Ястреб, когда она взглянула на него.

— Ты… меня продаешь?

— А ты хотела, чтобы я позволил им пристрелить тебя до того, как они выяснили бы, что ты бледнолицая? — раздраженно проворчал он. — Я тебя не продаю, я получаю за тебя выкуп.

Он бросил поводья обеих кобыл, на которых ехали Дебора и Джудит. Пора. Сейчас она въедет в Форт-Ричардсон и никогда больше не увидит его.

На глаза Деборы снова навернулись слезы, она сморгнула, и, к счастью, Ястреб этого не заметил.

— Тогда это прощание.

Ястреб отогнал своего жеребца вперед и взял Дебору за подбородок. Его рука была теплой — она почему-то вспомнила тот день, когда они стояли под соснами, он держал ее руку и нежно смотрел на нее. Она закрыла глаза, когда он поцеловал ее, слегка коснувшись губами ее губ. Он поцеловал ее сильнее, когда она наклонилась к нему, придерживая ее за спину, чтобы она не свалилась с лошади. В этом поцелуе было отчаяние, терзавшее ее душу. Она обвила руками его шею и крепко поцеловала.

Из его горла вырвался хриплый стон, и он отшатнулся.

— Я никогда тебя не забуду, — прошептал он. — День и ночь буду о тебе думать. Usъni.

Повернув жеребца, Ястреб шлепнул ее кобылу по крестцу. Дебора закричала. Этот крик пронесся эхом в ночи, но Ястреба уже и след простыл.

Дебора увидела его снова, когда они с Джудит добрались до солдат, которые нетерпеливо протягивали руки к лошадям. Ястреб ехал между солдатами и своими людьми и что-то громко кричал. Кяманчи исчезли до того, как кто-то из солдат успел отреагировать.

Дебора видела, как последний из них показался на каменистой гряде. Ей это показалось, или Ястреб действительно повернул коня и поднял над головой винтовку? Потом ветер донес до нее вой, и она все поняла.

Луна залила все вокруг ярким светом. Ястреб — дикий, свободный, с волосами, развевающимися на ветру, — скачет на лошади, слившись с ней в одно целое. Таким он навсегда запечатлеется в ее памяти.

— Мэм, мэм, — повторял кто-то.

Она взглянула вниз.

Человек с добрым лицом, в кавалерийских брюках и полушерстяной рубашке держал ее лошадь.

— Все хорошо, мэм. Они уехали. Они теперь не вернутся, они получили, что хотели.

Ее лошадь нервно гарцевала на месте, Дебора пыталась удержать равновесие.