Неотразимый обольститель - Бетина Крэн

Понедельник и шесть часов утра наступили слишком быстро. Заспанная Присцилла, спотыкаясь на каждом шагу, спускалась по лестнице. На ней было платье из желтой кисеи с такого же цвета льняным передником, отделанным крошечными бордовыми анютиными глазками. Беатрис едва сдержалась, чтобы не отправить племянницу назад, переодеться во что-нибудь более подходящее. Но, напомнив себе, что обучение здравомыслию и есть цель предстоящего мероприятия, она воздержалась от комментариев и предложила племяннице стакан свежевыжатого апельсинового сока.

– О нет, – Присцилла сморщилась, – я не могу в такую рань.

Беатрис улыбнулась, выпила свой сок, надела шляпку и повела девушку к входной двери. На улице они увидели только что прибывшего Джеффри, который явился верхом на лошади, одетый в брюки для верховой езды, соответствующий твидовый пиджак и шелковый цилиндр. Джеффри пояснил, что ему удалось так рано покинуть дом и маму только под предлогом утренних уроков верховой езды. Он привязал лошадь позади кареты и занял место в экипаже, поприветствовав Присциллу улыбкой мученика, а Беатрис – кивком. Спустя полчаса они подъехали к трехэтажному кирпичному строению, все окна которого отличались по стилю и типу и располагались в неожиданных местах. «Вудхалл», когда-то обычный пансион, с тех пор несколько раз достраивался, чтобы вместить постоянно растущее число женщин с детьми, нуждавшихся в жилье. Результатом и явилось это необычное произведение архитектуры.

– Это здесь? – спросила Присцилла, выглядывая из окошка и держа наготове надушенный платочек.

– Здесь. – Беатрис протянула руку и удержала Джеффри, готового выпрыгнуть из экипажа. – Я надеюсь, что вы будете старательно выполнять все, что вам поручат, и окажете проживающим в «Вудхалле» уважение и помощь, которых они заслуживают. А в ответ, как вы скоро поймете, они очень многому могут вас научить.

Дверца кареты открылась, за ней стояли два краснолицых типа в совершенно новой одежде и с блестящими набриолиненными волосами.

– Вот эти джентльмены, мистер Молден и мистер О'Ши, будут контролировать вашу работу и ежедневно докладывать мне о ваших успехах.

Джеффри в ужасе посмотрел на Присциллу, потом снова на громил и проговорил, тыча в них пальцем:

– Я их знаю, они...

– Когда-то были наняты тобой, – сказала Беатрис, – а теперь работают на меня.

– За мной не будет шпионить пара... это невыносимо! – вскричал Джеффри.

Глаза Беатрис сузились.

– Не более невыносимо, чем выслушать обвинение в суде и быть наказанным по всей строгости закона.

В доме их встретила высокая крепкая женщина в простом сером платье с обеспокоенным выражением лица.

– Миссис фон Фюрстенберг, слава Богу, что вы пришли. А это, должно быть, наши новые добровольные помощники?

– Присцилла Люччиано, моя племянница, – представила их Беатрис, – и Джеффри Грэнтон. А это мисс Ардис Герхардт, хозяйка пансиона «Вудхалл».

– Вас просто сам Бог послал. – Мисс Ардис повела их в конец холла, по дороге объясняя: – Сегодня мы в крайне тяжелом положении. Одна из наших кухарок вчера сбежала, а у двух других заболели дети. Работников не хватает. Обычно я сама помогаю, но сегодня утром у меня собрание правления, а днем важное чаепитие с пожертвователями.

Она провела их через большую столовую, заставленную длинными столами, с которых убирали посуду ребятишки в комбинезонах. Когда Ардис повернулась, чтобы рассказать помощникам о распорядке работы столовой, ее взгляд упал на Диппера и Шоти, которые плелись позади. Удивленное выражение ее лица заставило Беатрис объяснить:

– Это мистер Молден и мистер О'Ши. Они тоже добровольцы.

И грозно посмотрела на приятелей, пока те не поняли намека и не закивали. Как только все вошли на кухню, стало понятно, что ситуация действительно критическая. Миски и блюда, подносы с хлебом, только что из пекарни, мешки с картошкой, луком и морковью громоздились на длинных рабочих столах, посреди грязных кастрюль, чайников и бесконечных стопок тарелок после завтрака. Пар вздымался от огромных чайников, кипевших на гигантской плите в конце комнаты, а из-за столов доносились разговоры и звон посуды.

– Нора! – обратилась Ардис к толстой краснолицей женщине, которая отдавала приказы паре молодых женщин и мальчишке, вздрагивавшим от окриков. – Я привела тебе помощников!

Беатрис вместе с Ардис Герхардт удалилась на безопасное расстояние и от дверей наблюдала, как Присцилла и Диппер получили указание делать бутерброды с сыром, а Джеффри и Шоти было предписано заняться мойкой посуды. Улыбаясь, Беатрис уносила в памяти картину: ее изящной племяннице и грубо скроенному, коренастому Дипперу надевают фартуки. Для Присциллы это будет незабываемое впечатление.

Позднее вечером, собрав нескольких членов исполнительного комитета Всеамериканской женской суфражистской ассоциации, Беатрис провозгласила, что ей удалось приобрести кандидата в конгресс, согласившегося поддержать женское движение.

– Просто удивительно, – сказала Лейси Уотермэн, пока небольшая группа дам прихлебывала послеобеденный кофе в гостиной Беатрис. – Как, каким образом ты смогла отыскать кандидата, желающего постоять за права женщин?

Все видели, что Беатрис довольна собой, и чувствовали – истории будет продолжение. Невозможно, распространяя брошюрки или просто предложив чашку чая, убедить многообещающего кандидата в конгресс поддержать суфражисток. Хотя дамы должны были признать, что если кто и способен на такой подвиг, так только Беатрис фон Фюрстенберг.

– Скорее это он «отыскал» меня, – улыбнулась Беатрис. – Как я и говорила на прошлом заседании исполнительного комитета, надо только узнать, что требуется политику, и предоставить ему это.