Каникулы в раю - Рей Морган

Саммер все еще говорила, но слова замерли на ее губах, когда она увидела его лицо.

– Что случилось? – спросила она.

Он молча достал с полки фотографию и протянул ей. И кровь, казалось, отхлынула от ее лица, когда она увидела фото.

Женщина потрясенно уставилась на фотографию. Она была сделана почти двадцать пять лет назад. Не мог же он узнать ее в этой маленькой девочке! Саммер медленно перевернула фото. На обратной стороне была надпись. Изящный почерк едва читался. Ее мать подписала это фото для тети Вероники, а та вернула карточку Саммер после смерти матери.

Она взглянула в глаза Марко, и надежда, что он не увидел этой подписи, мгновенно улетучилась. Он все понял. И похоже, вспомнил, что между ними было.

– Шайна, – сказал он, протянув ей руку.

Женщина резко отпрянула.

– Ты ведь знаешь мое настоящее имя, – резко сказала она, и в глазах ее мелькнуло отчаяние.

Марко сделал шаг вперед:

– Да. Твое имя – Саммер Хадсон.

Она так быстро отвернулась, что волосы хлестнули по ее щекам.

– Ты знаешь мое имя, зато совсем не знаешь, кто я такая. – Женщина снова взглянула на него. – Уже почти год все зовут меня Шайной.

– Шайна... – снова начал он.

– Ты меня совсем не знаешь, – твердо сказала она. – Ты ведь до сих пор не помнишь, что делал здесь две недели назад, и...

– Я надеюсь, что память вернется ко мне... постепенно, – мягко произнес он.

Марко хотел обнять ее, но она держала себя так отчужденно, что он сдержался.

– Мне кажется, я наконец понял, что произошло между нами в тот день. И хорошо помню, как ты разозлилась на меня, когда, увидев чертежи, догадалась о том, что я работаю на твоего отца. Никогда не забуду те обвинения, которые ты бросила мне в лицо.

Саммер медленно кивнула, но глаза ее были пустыми, бесчувственными.

Опустив руки, он сжал кулаки.

– Шайна, твой отец не посылал меня сюда. Он ведь даже не знал, куда я поехал и приезжал ли на этот остров.

– Неужели?

Она явно не верила ему. Марко покачал головой.

– Почему ты решила, что он прислал меня за тобой? – спросил он.

– Это очевидно. Как только ты появился на острове, как сразу же оказался в моей бухте. И мы начали общаться.

Марко застонал.

– Шайна, Шайна, разве любой нормальный мужчина не захочет с тобой сблизиться?

– Ты сразу назвался вымышленным именем. Скрывал от меня, кто ты такой, чтобы я не смогла сделать никаких выводов. – Саммер пожала плечами, лицо ее было печальным и строгим. – Когда я поняла, что ты работаешь на моего отца, я первым делом подумала, что он послал тебя сюда, чтобы ты уговорил меня вернуться в Нью-Йорк.

– На самом деле я приехал сам по себе. Помнишь те огромные фотографии, которые висели в кабинете твоего отца? Каждый раз, когда я приходил к нему, я любовался видами островов. Эти образы преследовали меня. Я мечтал о том, чтобы поплавать здесь на яхте.

Женщина нахмурилась – озадаченно, но по-прежнему подозрительно.

– Тогда почему же ты представился Марко Смитом?

– Я хотел поработать здесь в тиши инкогнито. – Он криво усмехнулся, взглянув на нее. – Я ведь тоже немного знаменит, знаешь ли.

Минуту она обдумывала его слова, затем сказала:

– Но ведь ты знал, кто я такая, да?

– Сначала – нет. – Марко кивнул на фото в рамке, которое она все еще держала в руках. – До тех пор, пока не наткнулся на фото и не прочитал надпись на обороте. Разве ты не помнишь? Это было в первый день. Ты ушла, чтобы найти для меня рубашку, и, пока ты ходила, я увидел фотографию.

Женщина помнила это.

– Значит, когда я вернулась с рубашкой...

– Я уже знал, что тебя зовут Саммер. Это было как гром среди ясного неба. Я подумал, что это довольно странное совпадение, и позвонил одному своему знакомому в Нью-Йорк, чтобы выяснить, в чем дело. Он рассказал мне, что тебя разыскивают.

Глаза ее тревожно расширились.

– Ты сказал ему?..

– Я не сказал ему ничего, даже то, где я нахожусь.

– О!

– Шайна...

Он шагнул к ней, и она снова попятилась.

– Нет, – сказала Саммер, и глаза ее по-прежнему были полны тревоги. – Оставь меня, Марко. Мне надо обдумать все это.

Бессильно уронив руки, мужчина кивнул.

– Знаешь что, – сказал он. – Я пойду прогуляюсь по пляжу. Мне тоже надо кое-что обдумать.

– Хорошо.

Повернувшись, она прошла в свою спальню. Секунду он смотрел ей вслед, потом вышел из дома и направился к пляжу.

Саммер бросилась на кровать, ожидая, что сейчас расплачется. Но глаза ее оставались сухими. А что, если он сказал ей правду?

Это был лишь один из многих вопросов, которые мучили ее, пока она лежала на кровати, пытаясь рассуждать разумно. А если он снова покинет ее, как тогда? Или появится ее отец? Тогда ее размеренной жизни придет конец.

«Все! Пора прекратить думать об этом!» Решительно встав с кровати, Саммер прошла в ванную комнату, привела себя в порядок, освежила макияж и отправилась на пляж искать Марко. Он стоял на берегу и бросал камешки в воду, серебрившуюся в лунном свете.

– Привет, – сказала она, встав позади него.

Обернувшись, он взглянул на нее, не веря своим глазам. Не привиделась ли она ему? Саммер улыбнулась. Марко улыбнулся ей в ответ и крепко прижал к себе. Она подняла лицо для поцелуя, и его губы нежно и сладко коснулись ее губ.

– О чем ты думаешь? – спросила Саммер, когда они шли вдоль берега.

– О многом. Я начинаю вспоминать, Шайна.

Он прижал ее к себе, обхватив за плечи.

– Мне не надо было покидать тебя, – сказал Марко, и голос его дрогнул. – Когда я понял, что ты подозреваешь меня, я должен был остаться и разобраться с этим. Но я подумал, что сначала должен вернуться в Италию, решить некоторые деловые вопросы, а затем приехать назад на остров. А после этого произошел несчастный случай, и у меня возник Провал в памяти.

Она взглянула ему в глаза:

– А что ты помнишь?

Он приник к ее уху, втянув ноздрями воздух.

– Я помню твой восхитительный запах и ощущение твоего изумительного тела.

Саммер рассмеялась, оттолкнув его.

– Расскажи мне подробно, – потребовала она. – Я хочу знать, как происходит восстановление памяти.

Склонив голову набок, Марко задумался, подыскивая подходящие слова.

– На самом деле этот процесс очень медленный. Вряд ли его можно назвать озарением. Это больше похоже... на календарь Рождественского поста – большую цветную карточку с маленькими пронумерованными «окошками». Каждый раз, когда я открываю новое «окошко», мне вспоминается что-то новое, и постепенно – шаг за шагом – возникает целостная картина.