Глаза цвета моря - Мирна Маккензи

На протяжении нескольких часов Джексон старался облегчить ее страдания и жалел, что не может принять на себя ее боль.

Но ей было все хуже. Схватки становились все более частыми и болезненными.

- Хочется тужиться, - прошептала она искаженным голосом.

- Еще рано, - ответил врач. И взглянул на Джексона.

Тот кивнул и повернулся к Хелене.

- Давай еще о чем-нибудь поговорим. Я рассказывал тебе, как Оливера вызвали в школу из-за того, что я заглядывал к девушке под юбку? - спросил он.

- Думаешь, меня это.., волнует? Думаешь.., думаешь, я хочу.., знать об этом? - прошипела Хелена сквозь зубы.

Джексон чуть было не улыбнулся. Этот ответ, совершенно ей несвойственный, доказывал, как сильно она страдает.

- Я все равно расскажу, - продолжил Джексон, отчаянно надеясь, что, если ему удастся отвлечь ее и даже разозлить, она забудет о боли. Он начал рассказывать историю, имеющую мало общего с реальным случаем из его детства и предназначенную лишь для того, чтобы отвлечь Хелену от желания тужиться. - Конечно, Элеонора не была настоящей женщиной. Это был всего лишь манекен из кабинета биологии. К тому же, золотце, она совершенно не похожа на тебя. Ее пластмассовые ноги не идут ни в какое сравнение с твоими, гладкими и красивыми. Хочешь еще одну историю, дорогая?

- Я.., ничего не хочу. Но ты, Джексон, за это ответишь, - шепотом пригрозила Хелена. Врач сочувственно улыбнулся Джексону.

- Все мамы говорят это папам. Конечно, у вас другой случай. Вы же...

Естественно, врач знал, что Джексон не отец ребенка. Он ведь знаком с Хеленой. Джексон мысленно поблагодарил этого человека за то, что он не выгнал его из родильной палаты, Хелена издала низкий, протяжный стон.

- Ну пожалуйста, - взмолилась она. - Сейчас уже можно?

В ее просьбе было столько страдания, что Джексон не мог не повернуться к врачу.

- Доктор?.. Тот кивнул:

- Да. Теперь можно тужиться. Помогите ей. Считайте до десяти между потугами. Поддерживайте ее.

Джексон обхватил Хелену за спину, пока врач и акушерка помогали ей принять правильное положение.

- Тужься, золотце, - подсказал он, но она уже начала. - А теперь считаем. Один, два, три...

- ..четыре, пять, шесть... - продолжила вместе с ним Хелена. - Теперь можно?

- Еще нет.., девять, десять, - закончил Джексон, перескочив через пару цифр. - Давай.

Вместе они считали. И тужились. Снова и снова. Хелена устала, ее стоны становились все более громкими, дыхание - еще более частым.

- Я.., я.., я больше не могу, - сказала она.

- Еще один раз, - настаивал доктор. - Тужьтесь сильнее.

И Хелена стиснула ладонь Джексона с такой силой, что их руки чуть было не приварились одна к другой. Джексон старался передать ей свою силу.

- Головка прорезалась, - сказал врач, и Хелена продолжила тужиться.

Мыча от напряжения, она вытолкнула своего ребенка в мир, прямо на руки доктору.

Тот улыбнулся задыхающейся Хелене.

- Вот она. Ты справилась, Хелена. У тебя девочка.

В течение нескольких секунд Хелена никак не реагировала на эту новость. Затем откинулась на руки Джексону.

- У меня девочка, Джексон, - беззвучно прошептала она, прижимаясь к нему своим измученным телом.

Джексон улыбнулся ей, погладив ладонью ее влажные волосы. Хелена улыбнулась в ответ и лишь затем взглянула на крошечного человечка на руках у врача.

- Хотите перерезать пуповину? - спросил врач у Джексона, и тот, взяв ножницы, с удивлением обнаружил, что его руки дрожат.

Он был поражен видом беспомощного маленького существа, крохотной девочки, которую акушерка передала наконец Хелене. Он с умилением смотрел, как розовые губки ребенка ищут сосок на ее сливочной груди. Ни в какой церкви он не испытывал такого благоговейного трепета, как сейчас, при виде нового человека, пришедшего в этот мир, чтобы занять причитающееся ему место.

В течение долгих секунд Джексон смотрел. А затем пытался убедить себя остаться.

Он все сильнее чувствовал себя обманутым. В нем больше не нуждаются. Он сделал все, что должен был сделать. И оказался третьим лишним.

Джексон медленно встал, глядя на Хелену и ее дочь.

- Разве она не прелесть? - спросила Хелена, не сводя глаз с ребенка.

- Просто чудо, - согласился Джексон, погладив ее по щеке и поцеловав в лоб. - Я ухожу, чтобы ты могла спокойно пообщаться с дочерью.

Он пошел к двери.

- Джексон... - Ее голос был тихим и неуверенным.

Джексон обернулся.

- Останься, - попросила Хелена. - Хотя бы на несколько минут. Можешь отдохнуть вон там. - Она показала на кресло, - Ты, наверное, очень устал.

Джексон не чувствовал никакой усталости. В нем бурлила энергия, он был как пьяный. Он сел и залюбовался самым прекрасным зрелищем в своей жизни. Джексон знал, что не забудет это мгновение и через много лет после расставания с Хеленой.

"Настроение скачет как ненормальное - то вверх, то вниз", - подумала Хелена два дня спустя, когда Билл забирал ее из роддома.

Эти два дня, проведенные с дочерью, Бет Энн, были наполнены радостью, счастьем и новыми открытиями.

Но в течение этих же двух дней Хелена осознала, что ее жизнь изменилась безвозвратно, что их с Джексоном ничто больше не связывает и что вскоре он уедет навсегда. И это был.., ад, дикая смесь радости оттого, что ей посчастливилось встретить такого человека, и безумного желания уговорить его остаться.

- Но он же еще не уехал, киска, - прошептала она на ухо своему ребеночку.

- Что? - спросил Билл.

- Ничего, - сухо ответила Хелена. - Я всего лишь сказала, как хорошо вернуться домой, к нормальной жизни.

Он хмыкнул.

- Думаю, теперь твоя жизнь станет немножко другой.

- Гм, знаю, но ничего не имею против. Я люблю бурную деятельность. Люблю быть кому-нибудь полезной. - И у нее еще осталось немного времени, чтобы быть полезной Джексону.

- Тебе здесь совершенно нечего делать, - заявил Джексон несколько часов спустя, когда Хелена пришла к нему с Бет Энн в сумке для переноски младенцев. - Тебя же только что выписали из роддома.

Хелена поморщилась.

- У меня были естественные роды. А не операция, после которой нужно восстанавливаться и могут быть осложнения. Я еще чувствую слабость, но это всего лишь означает, что мне придется чаще отдыхать. Бет я кормлю, когда она сама захочет. А в промежутках, пока она спит, я могу и для тебя кое-что сделать.