Свет луны на воде - Хильда Никсон

— Дешевку покупать действительно не стоит. Хороший инструмент откликается даже на мои корявые пальцы. Вам просто необходимо попробовать сыграть.

По телу Андреа прошла теплая волна, но тут адвокат кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Насчет Руди Коула. Вы оба позвонили мне и попросили заняться этим делом. Кто будет нести расходы?

— Оба, это же очевидно, — поспешила вставить Андреа.

Внутренний голос принялся нашептывать ей: «Ты начинаешь слишком тесно общаться с Родом. Уйди в сторону, если он даст тебе такой шанс. Помни — он влюблен в Монику. Стоит хоть на минуту забыть об этом, и не избежать тебе нестерпимой боли».

— Я бы взял все на себя, Андреа, но если вы желаете разделить…

— Желаю. И очень.

Все, слово не воробей, вылетело — не поймаешь. Но она была рада, что сожгла за собой мосты.

— Отлично, — кивнул адвокат. — Дело это легко разбить. Скорее всего, его обвинят в попытке нарушить закон, но его проступок не идет ни в какое сравнение с поведением егеря.

— Стрельба в сторону частного владения, — сказал Род.

— И угроза жизни человека. К тому же можно выдвинуть обвинение в ношении открытого огнестрельного оружия на общественной трассе.

— Это я из виду упустил, — признался Род. — Форду явно не поздоровится.

— Как и его работодателю, полковнику Фробишеру. Ему придется доказать, что он давал Форду нужные инструкции и велел ему держаться в рамках закона. С чего вы хотите, чтобы я начал, особенно вы, мисс Карсон, поскольку нападение произошло на вашей территории?

Андреа растерянно поглядела на мужчин.

— По-моему, мистер Джеймсон предлагает вам немного надавить на полковника, — улыбнулся ей Род. — Никаких жалоб на егеря, если дело Руди будет закрыто. Я правильно вас понял, мистер Джеймсон?

— Я думал об этом и еще кое о чем. Неплохо было бы попросить полковника доказать свое право… э-э-э… на охрану запруды.

— Что скажете, Андреа? — без всякого выражения произнес Род.

Похоже, ее ответ очень волновал его, словно вопрос был своего рода тестом. И ей очень хотелось угодить ему. Она задумалась на минуточку. Похоже, мистер Джеймсон собирается воспользоваться делом Руди для открытия водных путей, и Род тоже хотел бы видеть Килн-Брод доступной для широкой публики, но предложение адвоката мало чем отличается от неприкрытого шантажа. Действительно ли все способы хороши для достижения благой цели? Она повернулась к мистеру Джеймсону, во взгляде плескалось беспокойство.

— Мне кажется, мы упустили из виду одну деталь. Руди получил травму, в результате которой некоторое время не сможет работать, а, следовательно, зарабатывать себе на жизнь.

— Можно добиться от полковника некоторой компенсации, но это пустяки по сравнению с доказательством его прав на запруду.

Андреа поглядела на Рода в поисках ответа на вопрос — что же ей делать? Но лицо его ничего не выражало.

— Единственное, чего я от вас хочу, — избавить Руди от неприятностей, — медленно проговорила она. — То есть не важно, каким образом это будет сделано, нельзя его жестоко наказывать за столь мелкое прегрешение.

— Телефонный звонок адвокату полковника все устроит, — заверил ее Джеймсон. — Вы согласны с таким способом действий, довольно ограниченным? — повернулся он к Роду.

— Пусть мисс Карсон решает.

— В таком случае я возвращаюсь в Норвич.

Адвокат взял свой портфель. Андреа пошла провожать его до дверей, ожидая, что Род последует за ним, но тот хоть и встал, прощаясь с мистером Джеймсоном, но двигаться с места явно не собирался.

Андреа закрыла за адвокатом дверь и постаралась успокоиться, прежде чем вернулась обратно в гостиную. Она упустила возможность выяснить, кто на самом деле владеет запрудой, и Род вряд ли одобрит ее поступок. Взгляды их встретились, девушка выдавила улыбку, но следующее заявление Рода повергло ее в шок:

— Еще рано, Андреа. Как насчет испытать мое пианино?

У нее голова пошла кругом. Совершенно позабыв о решении не вступать с Родом в более тесный контакт, Андреа приняла его приглашение не просто с удовольствием — с радостью.

— Так пойдет? — окинула она себя взглядом. — Я ведь должна произвести впечатление при первом визите.

— Уже произвели. Просто возьмите пальто.

— И ключи от машины.

— Они вам не понадобятся. Я сам привезу вас обратно.

Через пять минут они уже проезжали мимо коттеджа Джерри, а еще через несколько секунд въезжали в ворота большого, наполовину деревянного коттеджа. День умирал, но она разглядела аккуратную лужайку по обеим сторонам каменной тропинки, ведущей к широкому крыльцу с массивными дубовыми столбами, увитыми жасмином и жимолостью. Род открыл дверь и включил свет, и глаза Андреа распахнулись от восхищения. Не успела она насладиться просторным холлом и широкой лестницей с резными стойками перил и декоративными гипсовыми панелями, как Род провел ее в длинную комнату и включил электрический огонь в огромном камине.

— Позвольте взять у вас пальто.

Его руки коснулись ее плеч, и она вздрогнула.

— Идеально, Род, все такое старинное, красивое, прекрасной сохранности. Семейный очаг?

— Не хотелось бы вас разочаровывать, — рассмеялся он, — но если вы помните, я говорил, что живу здесь всего около десяти лет.

— Ах, да. Вы чужак, такой же, как и я.

— Даже больше. Я с той стороны Пеннинских гор, из Ливерпуля. Удивительно, что вы не заметили акцента. — Он положил ее пальто на диван. — Позвольте представить вам мое пианино, которым я заманил вас к себе.

Андреа подошла к инструменту и взяла несколько аккордов. Звук получился чистым, в голове всплыла давно забытая мелодия. Где-то на половине она поняла, что не помнит продолжения, и легко перешла на другую, очень похожую. Напряжение ушло, пальцы легко летали над клавишами. Память увела ее в далекое далеко, и она забыла, где находится. Она повернула голову и увидела, что Род сидит в кресле — ноги втянуты, глаза прикрыты, над трубкой вьется легкий дымок. Слезы радости навернулись ей на глаза. Потом вдруг вспомнилась Моника Дрейк, и пальцы резко ударили по клавишам в завершающем аккорде.

— Что случилось? — встрепенулся Род.

Она развернулась на вращающемся табурете:

— Ничего. Извините, если напугала вас. Просто я вдруг ощутила свою собственную несостоятельность.

— Для меня вы состоялись. Это пианино ни разу не звучало после смерти моей матери, если не считать моих неуклюжих попыток.

Андреа поднялась со стула:

— Ваша мама хорошо играла?

— Неплохо, но не слишком эмоционально. Вы куда более экспрессивны.

— Рада, что моя игра не оскорбила ваш слух.