И снова любовь! - Бекки Баркер

Прошло чуть более девяти месяцев. Стоял октябрь, было еще раннее утро. Конни лежала в постели рядом с мужем. Ее большой живот упирался ему в спину, рука покоилась на его талии. Адам пробормотал что-то, силясь проснуться.

— Что? — переспросил он сонным голосом, поворачиваясь к жене.

— Я ничего не говорила, — тихо ответила Конни, улыбаясь.

— Зачем же ты толкала меня в спину? — спросил он.

Конни тихо засмеялась:

— Это не я, а наш сын.

Тряхнув головой, Адам осторожно положил ладонь ей на живот.

— Бойкий молодой человек. — Конни ни разу не усомнилась в том, что это будет мальчик, и ее уверенность передалась Адаму.

Вдруг он почувствовал, как Конни напряглась и расслабилась. Она судорожно схватила ртом воздух.

— Конни! Господи, да ты вся горишь! — Кэйген убрал влажные от пота кудряшки с ее лица и с беспокойством посмотрел ей в глаза. — С тобой все в порядке?

— Да, кажется, наш малыш рвется поскорее увидеть мир.

Адам похолодел.

— Но ведь еще две недели!

— Похоже, он не хочет ждать, — улыбнулась она.

Теперь, когда схватка прошла, Конни поцеловала мужа и снова положила его руку на свой живот — так она чувствовала себя спокойнее.

— Ты уверена?

— Да.

— Откуда ты знаешь? Схватки давно начались? Почему ты не разбудила меня? Ты позвонила врачу? — забрасывал он ее вопросами. — Разве мы не должны немедленно ехать в больницу?

Конни покрылась испариной, но она ласково улыбнулась мужу.

— Да, советник. Я уже говорила с доктором, и он известил больницу. Мы поедем, когда схватки начнут повторяться через пять минут.

— Ты должна была разбудить меня, — строго сказал Адам, выбираясь из постели.

Конни рассмеялась.

— У нас есть еще время, — прошептала она, убирая волосы с его лба и серьезно заглядывая ему в глаза.

— Я люблю тебя, — прошептал Адам.

— И я тоже люблю тебя, — тихо отозвалась она.

— Ты боишься?

— Только родов, — честно ответила Конни, — но не боюсь за нашего сына. Он здоровый, сильный и готов появиться на свет.

Эта беременность была не такой трудной, как первая. Адам да и все сотрудники их фирмы берегли Конни и помогали ей как могли. Переехав в квартиру Адама, она не тратила время на дорогу и смогла больше отдыхать, сократив к тому же часы работы.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе? — Он вместе с Констанс ходил на занятия для беременных и был готов принимать роды, если понадобится.

— Можешь помочь мне застелить постель и принять душ, — попросила Конни.

— Черт с ней, с постелью! А ты уверена, что душ принимать не вредно? Может, лучше поскорее выметаться отсюда?

— У нас полно времени, и я не хочу проводить его в больничной палате, — объяснила Конни. — Душ принимать можно, я чувствую себя неплохо. Кстати, можешь пойти в душ со мной, если пообещаешь вести себя хорошо.

Проворчав что-то нечленораздельное, Адам крепко обнял жену, а потом отнес ее на руках в ванную и помог ей встать под душ.

— Твоей матери не понравится, если это произойдет раньше времени, — предупредил он.

Замужество Конни сделало ее счастливой во всех отношениях, особенно после того, как Адам настоял на том, чтобы съездить в Нью-Йорк. Многие недомолвки, терзавшие Конни и ее родных, исчезли. Мать хотела быть рядом с дочерью, когда ребенок появится на свет, но Констанс не нужен был никто, кроме мужа.

— Она и не подумает переживать, едва возьмет внука на руки. — И Конни вскрикнула от новой схватки.

Адам обнял ее, сокрушаясь, что не может взять на себя часть ее боли.

— Конни! — суровым тоном заявил он. — С момента последней схватки не прошло пятнадцати минут!

Она подождала, пока боль уймется.

— Мы быстро примем душ, — настаивала она, потянувшись к крану.

Не переставая ворчать, Адам помог жене и вынужден был признать, что она права.

Их сын появился на свет в больнице через два часа. Адам ни на секунду не оставлял Конни одну и был рядом в тот момент, когда малыш вошел в этот мир. После родов он был измучен почти так же сильно, как и Конни.

Положив Майкла Адама Кэйгена на руки матери, врачи и медсестры вышли из палаты.

— Ты была великолепна, — произнес Адам, в глазах которого светились любовь и гордость.

Конни засмеялась от счастья.

— Я не пользовалась обезболивающим, но чувствую себя прекрасно!

— Я тоже, — согласился Адам. — Это было что-то потрясающее! Самый удивительный опыт в моей жизни!

— «Один поросеночек отправился на рынок, второй остался дома…» — напевал Кэйген, пересчитывая крохотные пальчики на ножках малыша.

— Адам! — недоуменно воскликнула Констанс.

— Один многодетный отец в холле сказал мне, что я должен непременно посчитать все пальчики ребенка, — объяснил он, ласково поглаживая ножки сына. — Какой он красивый, правда?

— Вылитый отец, — согласилась Конни.

За все время замужества она ни разу ни о чем не пожалела. Адам стал ей и другом, и любовником. Конни сказала Адаму об этом, и он в ответ наградил ее таким комплиментом, от которого на глаза навернулись слезы.

— Нет, это ты необыкновенная! Я чуть с ума не сошел, когда видел, как тебе больно. Не знал уж, кого и винить: себя, докторов или этого маленького хулигана. — Последние слова он произнес, с нежностью глядя на новорожденного.

— Со мной все хорошо. Не сказала бы, что готова делать это каждый день, но года через два, думаю, можно будет повторить.

Адам отрицательно покачал головой:

— В последние минуты родов я принял решение, что для семьи достаточно одного здорового ребенка. Думаю, нам надо поговорить с доктором о постоянной контрацепции.