Клуб голливудских девчонок - Мэгги Марр

Лидия сидела в замшевом кресле (всего их было двенадцать) в своем домашнем просмотровом зале, ожидая, когда загорится свет. Материал, отснятый за месяц, был роскошным. Цвет, игра актеров, угол камеры — все было исключительным. Займар оказался потрясающим режиссером… и потрясающим любовником. Лидия плотоядно усмехнулась. Она знала, что первое правило продюсера не водить шашни с исполнителем главной роли, но с ним у нее ничего не было (да и кто, за исключением самого Брэдфорда Мэдисона, пожелал бы секса с Брэдфордом Мэдисоном? При таком-то эго никому другому места в постели не оставалось). И Лидия спала со своим режиссером.

Впервые за месяц она проснулась одна. С того самого вечера, когда Брэдфорд едва не задавил Мэри-Энн у «Кой», она провела тридцать потрясающих ночей. Сидя в машине «скорой помощи» возле Мэри-Энн, которая то приходила в сознание, то снова проваливалась в беспамятство, они с Займаром пережили несколько тягостных мгновений.

— Она такая бледная, — сокрушалась Лидия.

— Серая, — говорил Займар. — Болезненно серая.

Он не ошибся. Мэри-Энн приоткрыла глаза.

— Стив? Где Стив? — спросила она.

Лидия наклонилась и взяла ее за руку.

— Деточка, все в порядке. Мы в машине «скорой».

— Кто такой Стив? — шепнул Займар на ухо Лидии.

— Деточка, ты хочешь, чтобы я позвонила Стиву? — спросила Лидия.

— Он трахается с Вивиенн, — пробормотала Мэри-Энн и закрыла глаза.

— А кто эта Вивиенн? — снова шепнул Займар на ухо Лидии.

— Я знаю не больше тебя, — так же шепотом ответила она.

К тому времени, когда они с Займаром вышли из «Синайских кедров», Лидия была как выжатый лимон. До отеля Займара было ближе, чем до дома (по крайней мере так она сказала себе), и там она чувствовала бы себя не так одиноко.

В номере Займара она сразу прошла в ванную, чтобы снять контактные линзы (годы, проведенные на съемочной площадке, научили ее всегда иметь запасную пару, ведь никогда не знаешь, где придется заночевать).

— Лидия, кровать твоя! — крикнул Займар.

— Мне и диван сгодится, — ответила она, выходя из ванной.

Займар стягивал рубашку. Лидия замерла и уставилась на него. Для режиссера у него было просто классное тело — поджарое, мускулистое, как у скалолаза или пловца. Волосы на груди уже слегка поседели. Она взглянула на диван, который Займар уже застелил. Неужели она действительно думала, что один из них будет спать тут?

— Лид, я нашел тебе футболку. — И он протянул ей футболку, а сам стоял с голым торсом близко за ее спиной, слишком близко. Ей казалось, он чувствовал жар желания, которое пробуждал в ней.

— Ты выглядишь усталой. — Он коснулся ее каштановых волос.

Она опустила голову, и тогда он прижался к ней всем телом и, взяв ее рукой за затылок, повернул лицом к себе и впился в ее губы. Его поцелуй не был нежным, скорее немного грубым, но Лидии было приятно.

Он обхватил рукой ее ягодицы и прижал к себе тесно-тесно, а Лидия сунула руку к нему в джинсы и прикоснулась к члену. Займар тихо застонал, а она почувствовала, что стала влажной.

Займар приподнял ее, а она, обняв за шею, обхватила его ногами — так они и добрались до кровати. Там он разомкнул свои объятия, а она, шлепнувшись на постель, быстро перевернулась, встав на четвереньки. Он сдернул с нее брюки, сунул руку ей между ног и двумя пальцами ласково помассировал клитор, а затем, прильнув к ее спине, прохрипел на ухо:

— Я хочу тебя.

— Тогда возьми меня, — выдохнула она.

Он раздвинул ей ноги коленом и, звонко шлепнув ее по заднице, всадил в нее член. Лидия застонала. Она знала, что быстро кончит, — она любила жесткий секс.

И теперь, месяц спустя, при воспоминании о той ночи она снова стала влажной. Она старалась не думать о Займаре, но ничего не получалось. Он был шумный, вульгарный, сексуально озабоченный, имел невообразимый акцент и бездну обаяния. Да, его акцент и голубые глаза. Это был настоящий разгул страсти, нечто фантастическое. Такого роскошного секса с таким интересным, потрясающим мужчиной у нее не было уже лет десять. Уэстон был последним удивительным приключением Лидии, а после него никого стоящего ей не встречалось.