Улыбка святого Валентина - Лейни Дайан Рич

– Вера, прости меня за мое поведение на «сладкой вечеринке», – сказала я. – Мне следовало быть более тактичной.

Мы с Верой сидели в конторе «Пейдж» и наслаждались кукурузными хлопьями, фруктами и лимонадом, пока Мэгс и Бев угощали в баре Мардж Уайтфилд кофе вперемежку со свежими сплетнями.

– Не принимай это близко к сердцу, деточка, – вздохнула Вера. – Ты права. Мне давно следовало забыть эту старую любовную историю.

– Но я вовсе не хотела, чтобы ты ее забыла! – воскликнула я. – Мне просто хотелось понять, что тогда случилось.

Лицо Веры снова скривилось горестной гримасой.

– Нет-нет, только не сейчас! – взмолилась я. – Если не хочешь, можешь ничего не рассказывать. Я в последнее время вообще болтаю много лишнего и плохо соображаю.

– В самом деле? – Вера с любопытством взглянула на меня и потянулась к пакету с чипсами. – Нельзя ли поподробнее?

Я, как всегда, не сумела удержать язык за зубами, хотя и знала, что Вера моментально расскажет все Мэгс.

– Ну, например, я никак не возьму в толк, куда исчезает по утрам Мэгс. И зачем она выпустила на волю коров. Может быть, ей нужно изменить свою диету?

Вера внимательно взглянула на меня, словно бы заподозрив, что я над ней издеваюсь, и промолчала. Какое-то время мы молча хрупали чипсы. Затем я сказала:

– О'кей. Оставим эту щекотливую тему. Расскажи мне лучше о Джеке.

– Зачем? – удивилась она.

– Ну, он все-таки мой отец. А я почти ничего о нем не знаю.

Вера стряхнула с блузки крошки и неохотно сказала:

– Ты же знаешь, что я не могу о нем ничего рассказывать.

– Это отчего же? Вы так договорились?

– Послушай, Порция, спроси лучше о нем у Мэгс! А меня избавь от подобных расспросов, пожалуйста! Дай мне спокойно позавтракать!

– Спросить у Мэгс? Ты что, издеваешься?

– Прекрати немедленно, Порция! Пожалей мои нервы! – потребовала Вера. – Спроси о чем-нибудь попроще.

– Хорошо, я не стану спрашивать у тебя о том, почему Мэгс и Джек расстались. Этого я, очевидно, так никогда и не узнаю. Мне только хотелось бы понять... – Я схватила свою бутылочку лимонада, но тут же поставила ее на место. – Понять, что он за человек.

– Он хороший человек, – ответила Вера. – Очень милый.

– Хороший? Даже милый? Он что, любил животных и детей? Давал солидные чаевые официантам в кафе? Был донором? В чем конкретно проявлялись его хорошие душевные качества?

Вера покосилась на дверь конторы, вздохнула и продолжила:

– Он умный, любит музыку, особенно классическую. Много читает. Его любимый писатель – Шекспир. Он даже дал тебе имя героини одной из шекспировских пьес...

– Да, я знаю – «Венецианский купец». Мне говорила об этом Мэгс, – перебила ее я.

Вера обиженно наморщила лоб и стала жевать чипсы.

Я терпеливо ждала, пока она дожует и запьет их водой.

– Еще он любил кататься на лодке и купаться, – сказала она, подобрев. – Ты помнишь, как он брал тебя с собой на пруд, что за Ривер-роуд? Он учил тебя плавать и приносил домой, закутав в полотенце. Ты светилась от счастья. Он утверждал, что ты лучшая пловчиха во всем округе.

Я схватила бутылку и сделала большой глоток. Комплимент, сделанный мне давным-давно отцом, и теперь потряс меня до глубины души. Я была почти готова простить ему все свои обиды. Я вытерла салфеткой навернувшиеся слезы.

– Ну вот, – расстроилась Вера. – Я так и знала! Нам не следовало об этом говорить. Но он очень тебя любил. Это я знаю точно.

– В самом деле? – вдруг разозлившись на отца, спросила я. – Тогда почему же он ушел от нас?

Вера вздохнула и, прикусив губу, горестно покачала головой.

Я встала и швырнула пустую бутылку в мусорную корзину.

– Знаешь, Вера, – сказала я, уставившись на монитор компьютера, – кажется, я поняла, почему Бев так молчалива. Просто у нее такая натура. А Мэгс родилась дурой, дурой и останется. На таких и не обижаются.

Вера как-то странно взглянула на меня поверх очков.

– Но больше всего меня бесит то, что ты притворяешься дурочкой! – с обидой воскликнула я и стремительно вышла из конторы, твердо решив, что отныне я тоже буду стараться не выбалтывать «барышням» свои секреты, раз они что-то скрывают от меня.

– Послушай, Порция! Раз его разыскала Мэгс, то смогу найти и я! – уверенно заявила Бьюджи, усаживаясь на диван. – Ты даже не представляешь, как много сведений можно обнаружить в Интернете. Эй, малыш! Прекрати брыкаться! – Она похлопала себя ладошкой по животу.

Я присела рядом с ней и со вздохом сказала:

– Мне в это почему-то не верится.

– Послушай, тебе нужно только дать мне все известные о нем сведения, остальное я сделаю сама. Чего ты боишься? Если мне удастся узнать номер его телефона, это не значит, что тебе непременно придется ему звонить.

Я задумалась, пораженная логичностью рассуждений Бьюджи. Ее горящие глаза говорили мне, что она от меня не отцепится, пока я не сдамся. И я сдалась: схватила авторучку и написала на листке бумаги все, что знала о своем папаше:

«Лайл Джексон Трипплхорн. Родился 28 февраля 1937 года в Хейстингсе, штат Теннесси».

Бьюджи взяла у меня листок, пробежала его глазами и, припечатав ладонью к столику, воскликнула:

– Считай, что дело в шляпе. Кстати, как твой роман с англичанином?

– Ты лучше скажи, когда появится на свет твой ребенок!

– Через неделю, – уверенно заявила она. – Не уходи от ответа. Как поживает сэр Йен?

– Прекрасно. Спасибо, – лаконично ответила я.