Рабыня моды - Ребекка Кэмпбелл

— Какая грязь!

— Да, Кэти, извини меня. Если бы я знал, ни за что не привел бы тебя сюда.

Мы протиснулись вверх по лестнице, вместо ковра там пузырился линолеум. Еще два пролета вверх, и Лайам осторожно вставляет ключ в замок. Я ожидала увидеть нечто ужасное, поэтому с облегчением заметила, что квартира была просто плохая. Я насчитала три комнаты: гостиная, объединенная с кухней, ванная и спальня. Она была почти пустая, даже можно сказать — спартанская. На полу лежал матрас, покрытый черным одеялом. На стенах — вполне симпатичные обои с узором из вишен, ежевики и разных других лесных ягод. Вот только тот, кто наклеивал их, не знал, что нужно совмещать рисунок, поэтому возникало странное впечатление, что ягоды подверглись эксперименту по генной инженерии: вишни вырастали из бузины или красной смородины или просто из ничего.

Я шлепнулась на одеяло и старалась не думать о том, кто и что делал на этом месте до меня.

— Хочешь кофе? — спросил Лайам.

— Да, если тебе удастся найти.

Впервые за весь вечер я посмотрела на часы. Было только десять, я вошла в паб два часа назад — а столько всего уже произошло. Я решила, что приключений достаточно: я исследовала мир, о существовании которого не подозревала. Теперь можно без потерь вернуться в мою собственную жизнь. Из всего происшедшего после необходимой цензуры и дезинфекции получится занимательная история, которую можно поведать за обедом. Можно даже, наверное, рассказать обо всем Майло. Ему бы понравилась фраза «Ты же не сподличаешь с ребенком?». Я смеялась над своей идеей, когда Лайам принес кофе.

— Молока нет.

— Не важно. А где тут телефон? Я хочу вызвать такси.

— Конечно, выпьем кофе, и я позвоню. Я знаю номер.

Он опустился на матрас рядом со мной. Я положила голову ему на плечо. Он обнял меня за плечи и нежно поцеловал в макушку. Я немного откинулась назад и подставила ему губы. Как это бывает в момент первого поцелуя, нам потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться друг к другу — каждому необходимо было точно установить местонахождение губ, языка и зубов партнера.

Красота поцелуя, его очарование и загадочность заключаются в том, что это룜одновременно самая невинная и самая непристойная форма человеческого контакта. Это первое проявление чувств матери к своему ребенку и единственное, чего никогда не сделает проститутка. Ни одно последующее эротическое переживание не сравнится по интенсивности с первым поцелуем — он бывает просто идеальным, потому что открывает перед нами безграничные горизонты, огромные миры и любые возможности. Какие бы потом нас ни ждали провалы и неудачи, первый поцелуй всегда останется неприкосновенным. Ведь он не обещает удовлетворения и потому не может разочаровать.

Но поцелуй никогда не останется только поцелуем, особенно если мужчина и женщина впервые остаются в спальне одни. Мой топ неожиданно оказался в руках Лайама, и я осталась обнаженной. Он целовал меня так долго, что нам едва хватило дыхания.

— Кэти, ты такая красивая, такая совершенная.

Я обняла его, ощутив крепость мускулов, и целовала шею и лицо.

Но потом услышала внутренний голос: «Нет!» Это не был голос разума, ведь я не задумывалась о том, что меня могут обнаружить и разоблачить. И естественно, это не моральные принципы пытались остановить меня. Скорее, меня предупреждал инстинкт — тот же голос, который подсказывал древнему человеку, что там, где отблески света от костра сливаются с темнотой, притаился саблезубый тигр.

— Послушай, Лайам, извини меня. Я не могу продолжать, не хочу играть твоими чувствами. Я просто дура. Ты отличный парень, но я не могу сделать этого.

— О, Кэти, дорогая, все в порядке, — нежно произнес он. — Я все понимаю, и это моя вина. Мне не стоило приглашать тебя, я просто все испортил. — Потом он посмотрел вниз и произнес, улыбаясь, но с чувством глубокого разочарования: — А какого черта мне теперь делать с этой долбан ой штукой?

Я проследила за его взглядом — и увидела нечто. Никогда в жизни не была свидетельницей такой мощнейшей эрекции. Извините, не хочу показаться вульгарной, но это было одним из чудес света. И я не смогла устоять перед громадной мощью и беспомощной детской растерянностью. Я захохотала, и Лайам присоединился ко мне. Я широко раскинула руки.

— Бедный мальчик, — сказала я, когда он обнял меня. — Пожалуй, этой штуковине мы найдем неплохое применение.

И мы провели целый час в той комнате с матрасом и черным одеялом и неправильно наклеенными обоями. Мы испробовали все, что только возможно, да, — и даже то самое.

Водитель мини-такси был политическим беженцем из Кот-д'Ивуара. По профессии он был бухгалтером. Я слушала, как он тепло рассказывает о своей семье, о печальной необходимости зарабатывать на жизнь, трудясь таксистом, а не по специальности (честно говоря, он был плохим шофером, мне показалось, что он так ни разу и не переключился с третьей скорости). Я оставила солидные чаевые и неожиданно для себя, протягивая деньги, спросила, забирал ли он раньше девушек из того дома.

— Да, мисс, неоднократно, — услышала я в ответ.