Двойная жизнь - Олег Рой

Вот только смех у него не старческий, дребезжащий, а звонкий, мелодичный, удивился Егор. Оказалось, что за ним уже давно наблюдают.

– Ваше воображение делает вам честь. – В дверях библиотеки стоял улыбающийся, как всегда, Смайл. – Простите, мистер Воронгтсофф, что я нарушаю ваше ученое уединение. Но вы так интересно рассуждали вслух, что мне непременно захотелось вмешаться. Увы, вынужден вас поправить. История сохранила последние слова блистательного мужа, с чьим опусом вы так отважно сражаетесь. Смерть сэра Мортимера была не столь благостна. Он умер, так и не вернувшись домой из колонизированной Индии, от дизентерии и, ненадолго придя перед смертью в сознание, выругался: «Откуда воняет? В этой проклятой стране все прогнило!» По крайней мере, так пишет в своих мемуарах его непутевый наследник. Это неофициальная, разумеется, версия.

– А есть и официальная? – Егор смотрел на Смайла во все глаза.

– Само собой. – Тот пожал плечом. – Что-то вроде «миру нужна чистота» или еще какой-то высокопарный бред в этом духе.

Егор внезапно почувствовал, что сон, только что наваливающийся, как полдюжины матрасов, куда-то вдруг подевался:

– Называй меня Джордж. Воронцов для англоговорящих выходит слишком сложно.

– Как? – Смайл нахмурился. – Во-рло-нг-тс-офф?

– Нет-нет, – помотал головой Егор, радуясь, что хоть в чем-то всезнающий индийский вундеркинд не идеален. – Говорю же, русская фонетика – язык сломаешь, брось. Просто Джордж.

– Да, Джордж, спасибо. – Смайл вежливо кивнул. – Но пожалуйста, повтори? Во-ро-нг-тс-офф? Не так?

– Э-э… – Егор изо всех сил сдерживался, чтобы не засмеяться. – Не совсем. Во-рон-цов. В конце не «ф», а «в», не носовое «нг», а просто «н», и, главное, не «тс», а «ц». Во-рон-цов. А, и «р» не такое горловое. Не «рл», а «р-р-р».

– Вор-рон-тсоф, – старательно двигая губами и почему-то бровями, повторил Смайл.

Такая серьезность и требовательность к себе внушали уважение. Егор кивнул:

– Ну, почти. Во-рон-цов.

– Во-рон-тцов, – после трехсекундного размышления повторил «вундеркинд».

– Гениально! – Егор захлопал в ладоши. – Еще чуть-чуть потренируешься, и «ц» тоже будет такое, как надо.

– Да, спасибо. Я, собственно, именно потому сегодня и подошел. Мы можем быть друг другу очень полезны. Я заметил, что у вас страдает английское произношение.

– Ну да, – удрученно вздохнул Егор, – хоть к логопеду иди или к частному преподавателю. Но это требует много времени и серьезных финансовых вложений. Я пока не готов.

– Нет-нет, не нужно логопеда, – замахал рукой Смайл. – Нужен другой человек.

– То есть?

– Второй человек, – еще непонятнее пояснил «вундеркинд». – У меня хороший английский, у вас – русский. Мы можем, – он вдруг перешел на русский и довольно чисто произнес, – идти на свидание.

Егор, расхохотавшись, тоже ответил по-русски:

– Никогда так не говори. Свидание – это… ну, это встреча, конечно, да, но… вот мы сейчас встретились, у нас встреча. Но не свидание, свидание было бы, если бы кто-то из нас оказался девушкой. Ну или… сейчас времена такие… если бы у нас была любовь, предположим…

– О, как Элтон Джон? – Подвижные брови вздернулись, морща смуглый лоб.

– Что-нибудь в этом роде. Но «встреча» тоже ни при чем, как и «свидание». Надо было сказать вообще другое: «навстречу», – он изобразил двумя руками «бегущих» навстречу друг другу человечков, – а не «на встречу», – он обвел руками их «встречу у камина» в библиотеке.

– Отличный! – Смайл заулыбался еще шире. – Русский – очень богатый язык. Как санскрит. – Он вдруг прострекотал что-то непонятное, но очень мелодичное. – Английский простой. Бедный. Легко быстро наладить. Можем друг другу помогать?

– Отлично! – Егор закивал так энергично, словно хотел взболтать собственные мозги. – И называй меня Джордж, ладно? Как говорят по-русски, давай на «ты».

– Да, о’кей. На «ты», не на «вы», правильно? В английском только «ю», это нет интересно. Русский интересный. Давай сейчас? Я включаю диктофон и начнем?

С этого момента для Егора началась новая Англия. Оказалось, что это совсем не та страна, которую он знал до сих пор. Смайл не только «налаживал» английский Егора, он легко и необидно помогал избавляться от лишней «русскости». От московских, слишком торопливых интонаций, от чересчур активной жестикуляции, от неуверенности перед продавцами и прочей обслугой. Не задумывайся, говорил Смайл, они просто работают, ты же не стесняешься собственного ноутбука. Учил вести себя в ресторанах, выбирать галстуки и заказывать костюмы.

– Джентльмен, – добродушно объяснял Смайл все с той же неистребимой улыбкой, – вполне может носить драные джинсы и линялую футболку, даже босиком может ходить, джентльменом он от этого быть не перестанет. Но, – поднимал парень палец, подчеркивая важность произносимого, – костюмы джентльмен заказывает у портного. Никаких магазинов готового платья, это фу, дешевка, даже самые дорогие. Кстати, – улыбался Смайл, – приличный портной, если, конечно, не соваться к тем, у которых одевается королевская семья, обойдется в итоге дешевле, чем магазин готового платья.

Там-то, у портного, и настиг Егора удар судьбы. Дверь в дверь с «мастером джентльменов» располагалось дамское ателье. Холл у них был общий.

А вот не надо, поругивал он потом сам себя, не надо оборачиваться, заслышав родную речь. Тем более в приличных местах. Мало ли по Лондону русских шляется? Обернулся – получи!

Обернулся Егор, услышав реплику, режущую контрастом между нежной интонацией и грубым, почти вульгарным смыслом. А уж этот проклятый, растянуто-акающий московский говорок, который сам Егор столь тщательно вытравливал из своей английской речи, – как не узнать?! Да хоть в тысячной толпе, а тут и вовсе:

– Маму-уль! Если этот храбрый портняжка еще станет лапать меня за задницу, я ему все рога пообломаю, – нежно тянул ангельский голосок.

С такой же ангельской улыбкой, механически отметил Егор, чувствуя, что не в силах отвести от видения глаз. В голове точно взорвался фейерверк, а в сердце одна за другой начали взрываться петарды.

Господи! Зачем я обернулся, почти в отчаянии подумал он. Ведь погиб, насмерть погиб. Ведь не предполагал да и не мог предполагать, что ожидаемое явление долгожданной любви – а кто ее не ждет в таком юном возрасте? – окажется таким сокрушительным? Мир в одно мгновение разлетелся на сверкающие осколки, и любое пространство, где нет Ее, могло быть лишь безжизненной пустыней.

При этом он стопроцентно не смог бы хоть сколько-нибудь внятно описать явившееся ему чудо. Как рассказать какому-нибудь папуасу о северном сиянии? Ну да, у девушки были руки, ноги, глаза, волосы, губы… Но как определить все это словами простого английского или пусть даже русского языка? Фигура? Божественная… Глаза? Озаряющие, пронизывающие, искрящиеся… Волосы? Что-то такое сверкающее, ослепительное… Егор даже не мог бы сказать, блондинка перед ним или брюнетка. Но мечтания Егора были прерваны.