Двойная жизнь - Олег Рой

Воронцов, когда Ирен позвонила, на ее предложение откликнулся неожиданно охотно. Был необычайно весел, шутил, хвастался какими-то своими успехами. В Лондон? Да не вопрос! Тем более что и Егора давно пора проведать. Да вот прям сейчас закажет билет, только уточнит, что там в Лондоне с футболом, чтобы уж все по традиции: свидание с сыном непременно должно включать в себя болельщицкие страсти, к тому же как раз сейчас там… Денис начал совсем уж некстати рассказывать про наших легионеров в английских футбольных клубах, так что Ирен даже начала потихоньку позевывать. Как бы не задремать. А еще говорят, что женщины – балаболки, которых хлебом не корми – дай по телефону ни о чем потрепаться. Как же! Мужики просто проецируют на нас свои собственные, гм, особенности. И ведь не скажешь: ну все, милый, обо всем договорились, пока-пока. Обидится. Тем более сама ведь позвонила. Вот и терпи.

Впрочем, терпеть как раз не обязательно. Есть масса надежных, проверенных, практически безотказных приемов, позволяющих повернуть ситуацию в нужном тебе направлении, никоим образом не задевая при этом нежное мужское «эго».

Ирен охнула и невнятно прошипела:

– Да чтоб ты провалился, упырь!.. Ой, прости, это я не тебе. Тут стоянка запрещена, а я припарковалась, думала, пару минут обойдется, но нет. Сейчас меня гаишник начнет пытать, так что прости. Ну, в общем, договорились. Прилетишь в Лондон – позвони. – И, пока Денис переваривал отгруженную лапшу, отключилась.

Прилетев в Лондон, Ирен в ожидании звонка Воронцова пыталась приохотить Полину, что называется, к цивилизации. Ну или не к цивилизации, ну хоть к чему-нибудь! Не все же в компьютер пялиться!

Сперва она попыталась заинтересовать дочь современным театром. Надеялась, поглядит упрямая, как все подростки, красотка на модных лондонских актеров – таких молодых и уже знаменитых, – и включит в голове соревновательную мышцу. Куда-то ведь нужно двигаться? Оно, конечно, грех на Полинку жаловаться: школу окончила на год раньше сверстников, заявив, что аттестат – это тьфу, это нам одной левой, плюнуть и растереть. Но дальше-то? Поступать никуда не стала, так и болталась между небом и землей, потому что, мол, ничего интересного вокруг нет. Ладно хоть ни в какие традиционно молодежные ужасы она не влипает – ни тусняка по ночным клубам, ни, боже упаси, наркотиков, но ведь и продуктивного – тоже ничего. На примеры разного рода селф-мейд-менов типа Цукерберга Полина лишь фыркала: таких единицы на все человечество, остальным приходится довольствоваться успехами попроще, так что живем спокойно, маха (так она называла мать), само как-нибудь все образуется.

Само! Тут фыркала уже Ирен, которую пофигизм – или это был нигилизм? – дочери начинал понемногу пугать. Хоть чем-нибудь нужно ее заинтересовать.

Но, увы, лондонский театральный авангард впечатления на юную нигилистку не произвел. И уж вроде Ирен старательно скрывала свои «руководящие усилия», делая вид, что модные места она посещает из рабочих надобностей, ну а раз приехали в Лондон вместе, почему бы не развлечься. Дочь, однако, восторга по поводу «развлечений» не выражала. И на очередном представлении – билеты, между прочим, на полгода вперед распродаются, Ирен добыла их только благодаря своим связям, – Полина заявила, что ей это надоело.

– Маха, – провозгласила она на все фойе, так что взоры всей модной публики обратились к ним. – За каким перепугом мы сюда притащились? Не могла бы ты отслеживать и отстреливать жертв своих журналистских расследований в каких-нибудь более веселых местах? Или хотя бы без меня? У меня от этих тупых кривляк мозг в кисель превращается и из ушей вытекает.

Трудно сказать, сколько человек из публики понимали по-русски, но голос у Полины был звонкий, а интонации явно обещали скандальчик, так что народ начал осторожненько подтягиваться поближе: театр театром, но живое происшествие – это куда интереснее, этого ведь не купишь, а тут такое везение.

Ирен, здраво оценив количество и аппетиты слетающихся к ним «стервятников», решила, что пора бежать.

– И какие еще веселые места тебе нужны? – раздраженно поинтересовалась она, когда оказалась с дочерью на улице. – Я для тебя в лепешку расшибаюсь, а тебе плевать. Ну скажи, тебе хоть что-нибудь в жизни интересно, кроме мадагаскарских пингвинов в зомбоящике?

– Мах, ну ты даешь! – Полина фыркнула. – Сколько там того «Мадагаскара»? Ну пингвины, ну ржачные, подумаешь! Ну хочешь, я не буду их смотреть? Мне по фигу.

– Но хоть что-нибудь тебе не по фигу? – Ирен уже откровенно взъярилась. – Почему ты во всем видишь только негатив? Перед тобой удивительный, прекрасный город. Миллионы подростков могут только мечтать, чтоб сюда попасть…

– Ага! – Полина аж зааплодировала. – А десятки тысяч мечтают из этого холодильника свалить. Мечтали бы и миллионы, но тут столько не поместится. А еще миллионы мечтают в Париж, в Токио, в Рио-де-Жанейро, на Луну, на Марс, к центру Галактики. Мам, ты не обижайся, но весь этот модный авангард – это такая попса голимая, тошнит.

– И что, тебе тоже хочется в Париж? Или сразу в Рио-де-Жанейро?

Но дочь равнодушно отмахнулась:

– Да ну, там наверняка та же бодяга.

– А где не бодяга? – Ирен повторила все тот же вопрос, уже чувствуя, как ее затягивает ощущение полной безнадежности всех прошлых и будущих усилий.

Но Полина вдруг прищурилась и выпалила:

– Мам, ты на лошади когда-нибудь ездила?

Вопрос был настолько неожиданным, что Ирен на несколько секунд опешила. С некоторой, впрочем, радостью – впервые ее упрямая девица проявила интерес к чему-то, помимо дурацкой, с точки зрения самой Ирен, музыки и компьютерных развлечений. Поэтому быстренько взяла себя в руки и ответила почти безразлично:

– Ну ездила. И что? – Она вспомнила, как готовила материал о бывшем директоре конного завода. Такой чудный был мужик! Тайно перегнал табун племенных лошадей с Украины в Россию. Не из каких-то там меркантильных соображений, а спасая любимых животных от колбасного цеха. Накаталась она тогда на всю, наверное, оставшуюся жизнь, до сих пор ноги сводит от воспоминаний.

– Я хотела бы научиться, – мечтательно протянула Полина. – Такая красота! Сапожки, сюртучок, хлыстик. Осанка! И не сгорбишься – на голове цилиндр.

– Может, тебе просто костюм для верховой езды купить? – предложила мать. – Можно в нем и без всякого обучения ходить. Тут, по крайней мере. Бриджи, сюртучок… цилиндр… чтоб не горбиться. В Англии никто коситься не станет.

– Не-е-е, – замотала головой девушка. – Без лошади не интересно.

– Так ты это серьезно? – Ирен насторожилась. Неужели у Полины проснулись какие-то стремления? Или ее непредсказуемая (и в то же время такая предсказуемая!) дочурка опять вешает ей лапшу на уши?

Полина дернула плечом:

– Ты спросила, я ответила. Серьезно – не серьезно… Верховая езда, говорят, дорогое хобби… А так хочется, чтобы был какой-нибудь любимый зверь…

– Я твой любимый зверь! – сурово, чтоб не расхохотаться, рыкнула мать. – Но лошадь – тоже хорошо. Давай так. Если до завтра не передумаешь, займемся этим вопросом вплотную. Хочешь – в школу верховой езды, хочешь – так катайся, хочешь – тут, хочешь – в Москве, там этого добра тоже хватает. Лошадь для начала арендуем, потом, когда определишься, можно и купить. И чтобы я больше не слышала этих заявлений про слишком дорого. Это я как-нибудь сама решу. Чемпион дерби нам, конечно, и впрямь не по карману, но таких дорогих лошадей единицы. Впрочем, надо покопаться, я все-таки не спец в лошадином вопросе.