Чувственное приключение - Ширли Джамп

Кейт колебалась.

– Не уверена, что готова к этому, – прошептала она. – Пойдемте со мной, – повернулась она к Броди, – хотя бы до сцены.

– Конечно. – Он взял ее руку, и они через весь зал направились к сцене. Благодарно улыбнувшись Броди, Кейт поднялась на трибуну.

– Благодарю вас, генерал Мартин. Боюсь, что вы меня переоценили. Я всего лишь пекла кексы. Это вы все жертвовали собой ради нас. Мои кексы – это лишь малая толика благодарности за ваш подвиг. Я знаю, мой брат гордился, что служит в Национальной гвардии, но я горжусь еще больше тем, что это мой брат.

Гости приветствовали ее выступление громом аплодисментов. Кейт улыбнулась, затем спустилась со сцены и снова взяла Броди за руку.

– Спасибо.

– Потрясающая речь, – искренне похвалил ее Броди. Выступление было кратким и достойным.

Слова задели присутствующих за живое. Он не встречал еще женщины, которая так легко и непринужденно овладела бы вниманием гостей, найдя отклик в их сердцах.

Как же она ему нравится, черт побери.

Именно поэтому он и расскажет ей, кто он на самом деле и что произошло в тот роковой день. И дай бог, чтобы она адекватно восприняла услышанное. Он тысячи раз видел, как пациенты обретали силу, узнав правду. Им было важно принять собственное решение относительно диагноза. И Кейт это тоже необходимо.

– Я рада, что не заплакала, – улыбнулась Кейт сквозь затуманенный взгляд. – Мне все еще непросто говорить о нем.

– Я вас понимаю, даже больше, чем вы думаете. – Он повел ее через толпу к банкетным столам.

По дороге несколько военных встали, чтобы выразить соболезнование и поблагодарить за кексы. Броди остановился как вкопанный, когда военный, чье лицо было ему знакомо, окликнул Кейт.

– Привет, Кейт. Рад видеть тебя снова.

– Арти, как же давно мы не виделись! – Отпустив руку Броди, Кейт обняла высокого человека. – Как поживаешь?

Арти Гэйвинс служил с Эндрю в одной роте. Он его и перевязывал в день взрыва.

– Лучше не бывает, – ответил Арти. Он перевел взгляд на Броди, несколько секунд смотрел на него, пытаясь сопоставить этого элегантного мужчину в пиджаке и при галстуке с доктором в полевой форме, которого он знал по Афганистану.

– Док? Неужели это вы? Черт, я вас едва узнал.

Броди пожал протянутую руку.

– Я тоже рад вас видеть.

Он молил бога, чтобы Арти не сказал лишнего. Броди не хотел, чтобы Кейт узнала правду таким образом. Не здесь и не сейчас.

– Мы, кажется, не распаковали одну коробку, – сказал Броди, повернувшись к Кейт. – Нам надо срочно пройти к столу с десертами.

– Да, да, – согласилась Кейт. – хочется, чтобы всем достался десерт. – Она хлопнула Арти по плечу. – Увидимся позже.

– Обязательно. Рад повидаться, Кейт, док, – сказал Арти, занимая свое место за столом.

– Я не знала, что вы знакомы с Арти, – сказала Кейт, лавируя между столами следом за Броди. – Все-таки мир тесен. Как вы с ним познакомились?

– Он был… моим пациентом однажды.

– Вау, и вы его запомнили? Это впечатляет, Док.

– Есть пациенты, которых я не забуду никогда. – ответил Броди. – Послушайте, мы можем выйти? Мне действительно очень нужно поговорить с вами.

– Я обещала генералу поужинать с ним. Мне хочется повидаться с командой Эндрю. Почему бы и вам не остаться? Они не кусаются, – улыбнулась Кейт.

– Я… я не могу. – Ну как ей объяснить? Гости были уже совсем рядом с банкетными столами. Наверняка здесь и Салли, и Ричардс, которые тоже были ранены. – Мне необходимо с вами поговорить, Кейт.

Она положила ладонь на его руку.

– С вами все в порядке? Вы какой-то бледный. – Он посмотрел на приближающихся военных, на женщину, которая только что говорила о не вернувшемся солдате, и чувство вины захлестнуло его с новой силой.

– Все нормально. – Последние слова Эндрю вновь всплыли в памяти: «Не говорите ей. Она снова станет горевать».

Эта просьба шла вразрез со всем, во что верил Броди. Скрывая от Кейт правду, он оказывает ей медвежью услугу. Она храбрая, она выдержит. И Броди решился.

– Помните я рассказывал о пациенте, которого потерял, находясь с волонтерской миссией за океаном?

– Угу, – Кейт повернула кекс вправо, поправила другой, добившись, чтобы глазурь точно соответствовала цветам флага.

– Вы его знаете.

Она вскинула голову.

– Я? Как это?

Гости добрались до десертного стола. Похвалив задумку Кейт с флагом, они начали быстро разбирать кексы.

– Кейт, нам нужно уединиться. Это приватный разговор.

– Прямо сейчас?

– Да. Разговор нельзя больше откладывать.

– Кейт, я занял вам место за столом, присоединяйтесь, – обратился к ней генерал.

– Да, сэр. Через минуту.

– Не торопитесь, я подожду, – кивнул генерал.

Она схватила Броди за руку, и они протиснулись вдоль стены к выходу из зала.

– У меня мало времени, Броди, говорите.

Он вынул из кармана бумажник, достал из него открытку и передал ей. На ее лице отразилась целая гамма эмоций. Непонимание. Шок. Обида.

– Откуда у вас это? – спросила она.

Решающий момент настал. Как же ему не хотелось видеть угасающее счастье в ее глазах.

– Арти меня знает, потому что я лечил его.

– Вы уже говорили об этом.

– Он был моим пациентом в Афганистане. Я там оказывал помощь военным.

– Вы сказали, в Афганистане, когда?

Броди тяжело вздохнул.

– Я был в команде врачей, которые оказывали медицинскую помощь местному населению в отдаленных провинциях страны, а также раненным в ходе войны. Нам было придано подразделение Национальной гвардии для нашей защиты. Положение все еще оставалось опасным. Это было подразделение Эндрю, Кейт.

– Ничего не понимаю. Так вы знали брата? И он вам дал мою открытку?

– Помните мой рассказ про деревушку в горах? Мы провели там несколько дней. Тогда Эндрю получил вашу посылку.

Побледнев, Кейт сжала в руках открытку.

– Я посылала ему сладкие корзинки каждую неделю. Не знаю как, но военные всегда доставляли их ему.

– Он обожал эти посылки, – Броди вспомнил, с какой радостью Эндрю угощал всех кексами, хвастаясь сестрой, которая их испекла. Он непрестанно вас вспоминал. Когда мы встретились, мне казалось, что я вас знаю.

– Эндрю говорил обо мне?

Броди утвердительно кивнул.

– Ваш брат был отличным парнем. Настоящим. Другой бы счел сопровождение нескольких врачей полной скукой, а он считал это самой важной миссией, которую ему когда-либо приходилось выполнять.