Валентинка с секретом - Вера Иванова

Настя слушала, затаив дыхание. Значит, с «черной тучей» покончено! Но кто бы мог подумать, что все так обернется! Нянька оказалась воровкой!

Украдкой девочка бросила взгляд на маму. Та сидела в кресле, сосредоточенно глядя на сооружение из кубиков, возводимое Никитой. Невозможно было понять, сердится она или нет.

Потом Настя перевела взгляд на башню и пересчитала кубики. Ого! Уже тринадцать! Шаткая конструкция покачивалась, но пока держалась, и с каждым новым «кирпичиком» Настя переживала: упадет — не упадет? Упадет — не упадет? А потом загадала: «Если получится двадцать пять, то Никитка в меня влюбился!»

Отец между тем продолжал.

— К моменту прибытия милиции Катерина и ее сообщник уже успели вскрыть и обчистить сейф, добрались до Ольгиных драгоценностей. Жена осталась делать опись украденных вещей, она подъедет позже. Кстати, молодежь, вам тоже надо будет дать показания! Можно в письменном виде.

— Хорошо, — кивнул Никита, осторожно поставив следующий кубик. («Не упала!» — с облегчением перевела дух Настя.) — Я все подробно опишу.

— Опишешь? А может, вначале расскажешь? — попросила Настя. Ей тоже захотелось поставить на башню кубик, но было стыдно перед родителями за такое ребячество.

— Да-да, молодой человек! Нас всех интересуют подробности! — поддержал дочку Леонид Кириллович. Бросив недовольный взгляд на Никитину башню, он отвернулся. Но парню, очевидно, не было стыдно: ничего вокруг не замечая, он с увлечением продолжал строительство даже во время своего рассказа.

Его история оказалась еще увлекательнее отцовской. «Сыщик» почти слово в слово передал подслушанный разговор сообщников, смешно подражая голосам Катерины и ее приятеля. Завершив рассказ, он, стараясь не дышать, водрузил на башню двадцатый кубик.

— Да, кто бы мог подумать… — подвел итог отец. — До сих пор в голове не укладывается, что Павлик столько времени проводил с этой опасной девицей. И как это мы ее раньше не разглядели?

— Заняты были очень, — хмыкнула со своего кресла мама, и это была одна из немногих ее реплик за всю беседу. Она сосредоточенно смотрела на башню, и Настя вдруг подумала — а не загадала ли и мама что-то для себя?

— Согласен. Виноваты, — развел руками Леонид Кириллович. — Мы с Ольгой действительно много работаем и, наверное, не всегда уделяем Павлику достаточно внимания. Если бы не Настя… Кстати, дочка, было бы хорошо, если бы и ты написала о том случае с пожаром и с мобильником — как и почему у тебя возникли подозрения насчет Катерины. Ты все это время твердила, чтобы ее уволили, помнишь? Пожалуйста, припомни все факты в деталях — это будет важно для следствия.

Просьба отца озадачила Настю. Девочка вжалась в кресло, на миг позабыв о башне. Одно дело — магия, и совсем другое — факты! Да еще в деталях! В каких это, интересно, деталях?

— Пап… — решилась спросить она. — А что писать, если у меня нет никаких фактов? Если все это были только фантазии…

— Фантазии? — отец удивленно посмотрел на Настю.

— Ну да… Интуиция… Догадки… Предчувствия… Про это в милицию тоже надо писать?

— Про фантазии и интуицию? Думаю, нет. Хотя твои догадки и оказались правильными. Только все-таки повод для обвинения человека должен быть более весомым!

— А разве мои обвинения ничего не стоят? — обиженно буркнула Настя.

— В данном случае — да, но вообще-то… — стоял на своем отец.

Он еще что-то говорил, но Настя уже не слушала, надувшись и отвернувшись. «Ну что за люди — эти родители! Им не угодишь. Им матерую преступницу разоблачили, а они нотации читают! Воспитывают… Хорошо хоть, башня не падает!»

— Слушай, а ты показала предкам грамоту? — шепнул Никита, водрузив двадцать третий кубик.

Настя устало махнула рукой.

— Кому сейчас это интересно! Разве ты не видишь? Папенька упивается собственным красноречием, маменька разрабатывает планы, как потуже затянуть на дочке ошейник…

— Вот тут ты не права! — воскликнул Никита. — Где твой рюкзак? В какой палате? Давай принесу!

— Осторожнее! Кубики, их только двадцать три! — воскликнула Настя, но было поздно.

Никита вскочил, башня зашаталась, накренилась… Теперь уже и Леонид Кириллович с невольным интересом уставился на сооружение.

«Нет, нет, нет! — молила Настя, нервно постукивая кулачками по ручкам кресла. — Не падай, пожалуйста, не падай!» Она украдкой начала рисовать в воздухе знаки Зары, потом наспех произнесла заклинание… Но крах непрочной конструкции был неизбежен: расшатавшиеся кубики начали отделяться друг от друга, вот-вот готовые рухнуть. Краем глаза девочка увидела, как мама, усмехнувшись, тоже что-то прошептала — и вдруг…

И вдруг кубики застыли в воздухе, а потом, как будто собранные невидимой рукой, вернулись на прежние места. Башня, целехонькая, стояла на полу. Мама молча встала, подняла два кубика и водрузила на чудом уцелевшее сооружение.

— Двадцать пять! — произнесла она, довольно потирая руки.

«Двадцать пять! — ахнула про себя Настя. — Ну не падай, хоть чуть-чуть не падай!»

Башня выдержала.

Свидетели странного шоу с облегчением перевели дух, напряжение спало. «Значит, сбылось!» Настя, расслабившись, откинулась в кресле, а потом увидела странный острый взгляд, брошенный отцом на мать, и ее ответный взгляд, блеснувший торжеством.

— А твоему приятелю, дочка, явно не повредил бы курс хороших манер! — высказался, наконец, отец.

— С моим приятелем все в порядке! — вспылила Настя. — Он, между прочим, Павлика спас! И меня! И твой сейф! И Ольгины драгоценности! И вообще…

— Ладно, ладно, не кипятись! — отец примирительно поднял руку. — Извини, может быть, я просто придираюсь. Готов признать за ним множество достоинств.

— И талантов! — не унималась Настя. — Он у нас в классе, между прочим, самый умный!

— Вот уж это ты загнула! — возразил появившийся в холле Никита. — Насчет самого умного. Самые умные — это те, кто получает вот такое, — он протянул Наталье Анатольевне грамоту и сел на свой стульчик, задев при этом башню. Кубики с громким стуком разлетелись по всему холлу, но теперь уже никто не обратил на это внимания.

— Это ты выиграла? В самом деле? Не ожидала, никак не ожидала! — мама с явным удовольствием рассматривала грамоту, постепенно оттаивая. — А что это за задача такая?

— Задача-200 — самая сложная, за нее дается 200 очков, — принялся объяснять Никита. — И ваша дочь одна из всего Западного округа ее решила, представляете? Благодаря ей команда вышла на третье место. А Насте за участие еще и кучу пятерок поставят! — тараторил Никита.

Мама передала грамоту отцу, тот бережно взял ее, всмотрелся.

— Вот уж порадовала так порадовала! Умница дочка! — воскликнул он наконец. — Значит, так. Грамоту — в рамочку и на стену, а мне — ксерокопию! Буду на работе хвастаться. Я знал, всегда знал, что она у нас способная! Только голова разной чепухой забита. Фантазии, предчувствия, интуиция…