Незнакомец на пляже - Арлин Хейл

Ее разбудили лучи солнца. Снизу доносился аромат свежего кофе. Она живо спустилась и обнаружила Слоуна на кухне. Он улыбнулся:

— Доброе утро. Шторм кончился. Погода хорошая. Утро просто замечательное. Если не считать домика для гостей. Он действительно пострадал.

— Как твоя голова?

— Вообще-то болит. Но я выживу. Ходил туда и, к счастью, нашел все свои блокноты. Немного промокли, но можно разобрать, что там написано. Мой микроскоп сломался. А в остальном — думаю, мне повезло.

Они услышали шум вертолета и выбежали из дома. Это береговая охрана решила проверить, как у них дела. Они услышали громкоговоритель:

— Вам что-нибудь срочно необходимо? Если да, пожалуйста, махните белой тканью.

— У нас все в порядке, да? — обратился к девушке Слоун.

— Да. Во всяком случае, протянем пару дней.

Так что махать они не стали.

С ними вновь заговорили с вертолета береговой охраны:

— Завтра дорога будет расчищена. Позже мы опять будем здесь. Если мы вам понадобимся, подайте сигнал.

Вертолет улетел. Они опять остались одни.

— Значит, мы пробудем одни еще день или два, — ухмыльнулся Слоун. — Как тебе это нравится?

Линн закусила губу. Она вполне может пойти пешком в Делс-Пойнт. Оттуда доберется до дома. Позже сможет вернуться за машиной и своими вещами. Должно быть, Слоун понял, о чем она думает.

— Может, этот шторм — даже к лучшему, — медленно произнес он. — Мы сможем больше времени провести вместе.

Она тряхнула головой. Ей не хотелось, чтобы Слоун догадался, как бешено колотится ее сердце — так, что она теряет чувство реальности.

— Зачем тебе проводить время со мной? А мне с тобой? У тебя есть Мириам, у меня — Рекс. Я как-нибудь уеду домой. Сегодня.

Он покачал головой:

— Не будь глупой. Дорогу скоро расчистят. Уверен, что еще до завтра. Останься.

Он спокойно смотрел на нее своими серыми глазами. Потом тихо засмеялся и наклонился к ней. Его глаза сверкнули. Теперь-то Лини очень хорошо знала Слоуна Спиндера. Знала о его настроениях и знала, что сейчас перед ней дьявольский Слоун, Слоун-плут. Именно с этим Слоуном ей было труднее всего иметь дело. Может быть, он это знал. Линн старалась ожесточить себя против него. Иначе поддастся его обаянию, а она не могла себе это позволить!

— И еще одно. Мне придется переехать сюда, в этот дом. Я не могу остаться там! — Он указал на домик для гостей. — Посмотри! Под открытым небом, одной стены не хватает!

— Ну, ты не можешь остаться здесь со мной! Не можешь…

Он ухмыльнулся:

— Тогда достань свой маленький пистолет и застрели меня. Но я собираюсь остаться. На этот раз мне больше некуда пойти. А теперь будь разумной.

— Я разумна. Что бы об этом подумали Рекс и Мириам?

Он начал терпеливо объяснять:

— Мы разделим дом, точно так, как мы разделили кухню. Ты займешь половину, а я займу другую. Я даже начерчу мелом линию. Согласна?

— Нет!

— Почему нет? — спросил он с ухмылкой. — Боишься?

— Ты невозможен! Знаешь об этом? Ты невозможен!

Он засмеялся. Быстрым движением протянул к ней руки и крепко прижал девушку к себе. А потом нежно поцеловал. Она чуть не потеряла голову от нахлынувших чувств… Но… это ведь ничего не значило. Он только играл. Когда Слоун отпустил ее, Линн в панике ударила его по лицу:

— Никогда больше не смей этого делать, Слоун Спиндер! Слышишь?

— Забавно. Вчера ночью, когда меня ударило по голове, мне приснился один сон. Кто-то надо мной плакал, звал по имени, мне говорили, что меня любят. Но, знаешь ли, я не думаю, что это был сон. Я думаю, это произошло…

Она не желала стоять и слушать дальше! Отвернувшись, Линн услышала его смех. С нее достаточно!

Девушка поднялась в свою комнату, хлопнула дверью и повернула ключ в замке. Она останется здесь до тех пор, пока не сможет уехать. Не имеет значения, что говорит или делает Слоун Спиндер. Ей все равно!

Прошел час. Два. В комнате оказалось несколько книг, и Линн принялась за чтение. Они все были скучными, но девушка терпеливо пыталась одолеть хотя бы одну.

Около полудня она почувствовала голод. Но не спустилась. Вскоре в дверь постучал Слоун:

— Эй, разве ты не хочешь перекусить?

Она не стала отвечать. После двух или трех попыток он сдался и ушел.

Днем Линн вздремнула, вымыла шампунем голову. Девушка ждала, когда вернется вертолет. Тогда она подаст сигнал, и они увезут ее отсюда.

Но вертолет так и не прилетел. Начало темнеть. У нее от голода разболелся живот. Слоун снова постучал в дверь:

— Послушай, ужин готов. Будь умницей. Ты что, собираешься уморить себя голодом? Послушай, я обещаю: я до тебя не дотронусь. Не скажу ни слова. Останусь на моей стороне кухни. Ладно?

Она не ответила.

— Есть котлеты. Мне пришлось их приготовить, пока они не испортились. Электричества до сих пор нет, и надо съесть все, что лежит в морозильнике. Так что поешь.

— Нет, спасибо!

— Есть картошка. Даже свежий хлеб. Я его сам испек. У тебя тоже кое-что лежало в морозильнике. Да спускайся же, слышишь?

Линн больше не могла сопротивляться голоду. Она открыла дверь. Слоун кивнул:

— Вот теперь ты ведешь себя разумно.

Эта еда оказалась чуть ли не самой лучшей, что ей довелось отведать в своей жизни, даже несмотря на то, что ее приготовил Слоун, который почти не умел готовить. Голод действительно был лучшим соусом.

— Послушай, разве ты не глупо себя вела? — опять взялся за свое Слоун. — Дулась там, как ребенок.

— Наверное, да. Но ты можешь быть таким… таким…

Теперь у него было более спокойное настроение. Он кивнул:

— Знаю. Я подонок.

— Женщина никогда не могла бы тебе доверять. Никогда в жизни!

— Это от многого зависит. Если бы я решил, что нашел ту, которая мне нужна, я бы смог остепениться и стать примерным мужем.

— Сомневаюсь.

Он пожал плечами:

— Это правда.

Он, конечно, думал о Мириам. У них все наладилось. Сегодня утром он нарочно говорил ей колкости и дразнил, пытаясь рассердить. Развлекался за ее счет. Она оказалась достаточно глупой, чтобы в него влюбиться, и еще глупее, когда это выболтала. Ей следовало бы знать, что нельзя доверять такому мужчине, как Слоун Спиндер, — даже когда кажется, что он потерял сознание!

— Разве ты не собираешься спросить меня о Мириам? — как ни в чем не бывало поинтересовался он.