Кинжал раздора - Марина Эшли

– Нет, – быстро ответила, скрывая неловкость. – Ой, смотри, буфет работает!

– Женни… – Барт говорил с набитым ртом. – Зачем тебе тратить время, заезжать в Порт-Пьер? Еще на карнавал опоздаешь! Поехали сразу в Меланьи!

Женни нерешительно посмотрела на него. Звучало заманчиво, но как же родители… Она покачала головой.

– Я не смогу тебя проводить. Я хотел бы, но мне надо срочно в Меланьи. А вдруг ты опять сойдешь с поезда? А? – Зря он так пошутил. Это был неправильный аргумент.

– Схожу-ка я поменяю валюту. – Барт увидел еще одно открывшееся окошко и достал оставшиеся после завтрака несколько банкнот.

Женни засмотрелась на женщину с разбегавшимися в разные стороны четырьмя сыновьями-погодками и не расслышала его. Женщина собрала всех в одну кучу, рук у нее явно было недостаточно. Она схватила по две пары вырывающихся ручонок. Ее живот был подозрительно круглым. «И о чем я только думаю», – улыбнулась Женни и прислушалась к хриплому радио. Радостно повернулась к Барту.

– О! Наш рейс… – и замолчала: Барта рядом не было.

В кармане у нее лежал паспорт с билетом внутри. Регистрацию объявили. А Барта нет! Куда же он подевался? О, Господи! Воображение рисовало ей картины, одну ужаснее другой. Дико озираясь, Женни вскочила на ноги, выбежала наружу и заметалась по улице, не зная, что делать.

На земле у здания сидела женщина с фартуком, полным деревянных фигурок. Она улыбнулась Женевьеве и показала на свой товар. Женни покачала головой, присела рядом и спросила, не видела ли та Барта, обрисовав, как он выглядит.

– Нет, такой не выходил, – уверенно ответила женщина.

У Женин отлегло от сердца. Значит, Барт в здании, ждет ее, наверное, возле вещей. Она побежала внутрь, расталкивая прилетевшую толпу. Вот они, их вещи, но Барта нет. Женни сунула руку в карман, нащупала билет. А что если она никогда-никогда больше не увидит Барта?

Барт вернулся, довольный обменом. Женевьевы у вещей не было. Он удивленно оглянулся. Потоптался. Ему показалось, что по радио объявляют их рейс. Вот ее саквояж. Куда же она запропастилась? С ней что-то случилось? Вот и оставляй ее одну! Точно, их рейс! Барт отмахнулся от звуков радио, как от назойливой мухи, и побежал на улицу.

– Пика? Пика? – спросил он у чернокосой местной торговки, что разложила свой товар прямо на земле на фартуке недалеко от входа.

Как же в театре сказали, что Женни блондинка? Вспомнил!

– Рубио?

Женщина заулыбалась и показала ему на дверь аэровокзала. Барт поспешил внутрь и, к облегчению своему, увидел светлую головку Женевьевы на фоне темноволосой толпы.

– Женни! – заорал он.

– Барт! Как же ты меня напугал! – воскликнула она, бросаясь ему на шею.

– Кто кого еще испугал! – рассмеялся он, подхватил ее на руки и закружил в воздухе.

Он поставил ее на землю, но рук не разнял – вдруг она опять исчезнет.

По аэровокзалу шла та торговка, с улицы, и предлагала свой товар. Барт помахал ей рукой, она подскочила обрадованно. Барт сунул ей денег, не ожидая ничего взамен, но получил деревянную фигурку. Женщина что-то быстро говорила. Женни смутилась.

– Что она сказала? – поинтересовался Барт.

– Что это нам на счастье. – Щеки у Женевьевы запылали. – Пожелала нам семейного счастья.

– А что? – захохотал Барт. – Пойдешь за меня?

– Да, – прошептала Женни.

Они озадаченно посмотрели друг на друга.

– Жена? – потянулся было он к ней, прислушался. – Женни? Наш рейс?

– Ой! Посадка заканчивается!

Они подхватили вещи и поторопились к стойке. Там уже шла регистрация следующего рейса. На них поворчали, но пропустили. Женни протянула свой билет, Барт быстро поставил самый тяжелый чемодан. Потом протянул свой билет и взялся за саквояж и второй чемодан. Служащий улыбнулся Женевьеве, не обратил внимания на первый чемодан и повернулся к Бартоломью.

– Что здесь? – поинтересовался.

– Вещи, – показал Барт на саквояж, потом на чемодан. – Вещи и зарисовки.

– Как хорошо опаздывать! – заметил Барт в самолете.

– Почему? – удивилась Женни.

– Потому что не посадят в хвост!

– Это нечестно! – возмутилась она.

– Что? – У него глаза на лоб полезли, но она, оказывается, говорила о своем.

– Ты опустил всю романтическую часть! Ухаживания! Признания в любви! – сказала с обидой. – Сразу сделал предложение.

Барт смеялся до слез.

– Я что-нибудь придумаю, – заверил он ее. – После карнавала.

– А как же американка? – спросила злорадно Женин.

– Какая? А! – вспомнил он свои планы. – Что делать. Придется Рафаэлю очаровывать американку. Ты умеешь сидеть на лошади?

– Не знаю, а что? – удивилась Женин.

– А то! Скажи, что лучше: отдать тебе на карнавал Кинжала или лошадь Рафа.

– Конечно. Очень смирная. Если не усидишь на Кинжале, то это лучший вариант. Рафаэль тогда поедет на Кинжале, если захочет поучаствовать. Он пробовал на нем, у него получается. И я рядом буду. Подстрахую. А я себе раздобуду коня.

У Бартоломью загорелись глаза от предвкушения карнавала. Он развивал планы дальше.

– Ты не переживай по поводу костюма. Я все достану.

– Я и не переживаю.

Он ее не слышал.

– Со всеми тебя познакомлю! Женин, послушай, зачем тебе ехать в Порт-Пьер? Это будет пытка! Ты мне карнавал сорвешь. Поехали сразу в Меланьи! Всего несколько дней до карнавала осталось. Женин! Как же я без тебя? – взмолился он.

– Ах, как я теперь понимаю Амелию, – растаяла Женевьева от его горячности. – «Жена одного мужа».

– Кого? А! Из вашей легенды о кувшине молока. А я все недоумевал, кто ты. Всю дорогу. Чувствую, что часть моей Семьи, но не могу понять кто. А все очень просто. Моя жена.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись счастливо.

Как же все просто. Кроме одного. В самолете при посторонних совершенно неприлично поцеловаться. Оба вздохнули об одном и том же.

К концу перелета Бартоломью уговорил-таки Женевьеву ехать в Меланьи. Женин стало жалко расставаться с Бартом на эти несколько дней. Конечно, она только время потеряет на переезды. Лучше ей сразу отправиться к Маленьким.

У нее почти не дрожала рука, когда она давала телеграмму домой. Барт улыбнулся ей подбадривающе, и Женин отбросила последние сомнения.