Призрак Сахары - Ирада Нури

Меня же он поручил отвезти в Марокко, и подороже продать на невольничьем рынке.

Но, вернёмся к сказке. Чтобы найти обратную дорогу, дети разбрасывали по пути хлебные крошки и белые камушки. У меня таковых не имелось, а если бы и были, то они наверняка потерялись бы на фоне песка. Зато, у меня нашлось кое-что получше. Под моей почти разорванной одеждой, всё ещё был надет один из комплектов подаренного Фантомом белья. Теперь, вся эта нелепая мишура, покрывающая его, не казалась мне такой уж и бесполезной. Пользуясь каждым удобным случаем, я незаметно срывала с лифа пайетки, и бросала на землю. Они, может и не самые крупные, зато хорошо блестят, могут сразу же привлечь к себе внимание.

Грубая рука сжала мои ягодицы, и я, сжав зубы, в очередной раз поклялась отомстить.

* * *

Определить маршрут похитителей, оказалось не такой уж и сложной задачей. Намётанным глазом, он заметил, что отряд разделился. След одной группы шёл в сторону пяти скал, которые в народе называли «Аль – Хамса» – конечному маршруту соревнований. Значит, похитители из тех, кто является потенциальными соперниками девушки. Но, вот, что странно, Мухиб, словно пёс, сразу взял след второй группы, направляющейся почти в противоположную сторону.

– Ты уверен? – вполголоса обратился он к коню. Вместо ответа, конь уверенно поскакал вперёд.

Скорость, которую совершенно без усилий развивал этот скакун, невероятно поражала седока. Фантому оставалось лишь крепче вцепиться в гриву коня, и пригнуться, чтобы не слететь на землю.

Прошло немного времени, когда внимание Фантома привлекло нечто блестящее, ещё не присыпанное песком. Спешившись, он взял в руку красный блестящий кружок. Минуточку… Где – то он уже такой видел… Эврика! Такими штучками была украшена нижняя одежда Чарли. Он сам покупал её в Фаррадже.

Если встречу ещё один такой же, значит девушка специально оставляет нам знаки. Умница, так, мы сможем быстрее её найти.

Он снова сел на коня и продолжил путь. Спустя некоторое время, что-то вновь засверкало. Фантом улыбнулся – они на верном пути.

Похитители совершенно не ожидали погони, поэтому двигались не очень быстро. С заходом солнца, было решено сделать привал. Выбрав подходящее место, они спешились. Скажу вам честно, со мной, похоже, никто церемониться не собирался, а просто грубо стянули с лошади на землю. Тот самый, что всю дорогу не оставлял меня в покое, схватив меня за волосы, поволок к большому камню. Усадив спиною к камню, он очень грубо привязал меня к нему верёвкой. Ни рук, ни ног, мне так и не освободили.

Чувствовалось, что у них был довольно большой опыт привала посреди пустыни. Они точно знали, что делать: умело разожгли костёр, достали из сумок тонкие лепёшки, которые местные женщины выпекают так, что они не черствеют и после недельного срока. У меня слюнки потекли при виде тонких, высушенных кусочков мяса, которые местные жители называют «басдырма». В Бискаре я слышала историю о том, что такое мясо распространилось по восточному миру во времена Османской империи. В переводе с турецкого языка, оно означает «сдавленное, прессованное мясо». Древние тюрки были кочевниками, питались кониной. Куски мяса они густо смазывали солью и специями и помещали в холщовые мешки, вешая их с двух сторон от седла. При езде мешки придавливались ногами всадника, мясо становилось плоским, спрессованным. С тех давних пор технология приготовления несколько изменилась, но одно оставалось неизменным – такое мясо действительно было очень вкусным и сытным.

Получив свою порцию еды, которую мне, буквально пихнули в лицо, я, глотая слёзы, пыталась есть связанными руками.

Я заметила, какие плотоядные взгляды бросали похитители на моё тело, виднеющееся в разорванной джаллябие, и у меня не оставалось ни малейших сомнений относительно их намерений. Было страшно. Напрасно я ломала голову над тем, как мне сбежать – всё было впустую.

Уже почти совсем стемнело. Один из мужчин поднялся, и направился в сторону соседнего бархана. Наверное, по нужде. А вот меня, между прочим, об этом так никто и не спросил. Может быть мне тоже нужно, причём уже давно.

Но им было на меня плевать. Я была женщиной, а значит не заслуживала ничего.