Любовь с препятствиями - Рейчел Томас

– Я верил в невинность невесты. – Казим говорил спокойно, контроль над эмоциями вернулся. – Я не ожидал увидеть танцовщицу, да еще такую соблазнительную. Я словно очутился в далеком прошлом и стал шейхом, выбирающим одну из обитательниц гарема. Мне это было не нужно.

Это было слишком похоже на его отца.

Эмбер опустила взгляд, и невероятно длинные ресницы прикрыли ее глаза. Казим сжал кулаки, пытаясь сдержаться и не дотронуться до нее. Если он позволит себе следовать по дороге желания, то сожмет ее в объятиях и будет целовать до тех пор, пока Эмбер не начнет молить овладеть ею.

– Извини… по поводу той ночи. – Она застенчиво посмотрела на Казима, и его сердце внезапно забилось быстрее. – Я повела себя так по неопытности.

Он сильнее сжал кулаки. Эмбер проверяет его. Сначала мягкие слова, потом яростная определенность, потом застенчивость. Что дальше?

– Это уже не важно. – Казим отошел подальше от опьяняющего аромата ее парфюма, от соблазнительной темноты ее глаз, от соблазна ее мягких губ.

– Как пожелаешь, – тихо проговорила она.

Эмбер стояла и смотрела на Казима. Если ее признание в любви причинило ему такой дискомфорт, у нее нет выбора. Она потребует развода. Хуже, чем в брачную ночь, уже не будет.

«Нет, будет, – мелькнула мысль, – потому что ты любишь его так, как только может любить женщина, – всем сердцем и телом».

– Не изображай капитуляцию, Эмбер! – Его резкие слова ранили гораздо сильнее, чем она предполагала.

Ей нужно признать поражение. Их брак был обманом с начала и до конца. Казим не любил ее и никогда не полюбит. Она не сможет так жить. Если она вернется в Париж, то в конце концов склеит разбитое сердце, верно? Любить воспоминание о мужчине лучше, чем жить с ним, зная, что он не любит ее.

– Я просто практична, Казим. Мы с тобой не можем так продолжать. – Эмбер пыталась говорить спокойно, хотя сердце ее неистово билось. Но если Казим может владеть своими эмоциями, сможет и она.

– Нам придется сохранить брак, Эмбер. У меня есть долг перед страной. Я обязан подарить народу наследника. Ты должна это понимать.

– Я не могу, – прошептала она, не в силах отвести взгляд от лица мужа.

И вдруг она все поняла: Казим хочет, чтобы она продолжала жить с ним без любви и родила наследника. Эмбер не могла этому поверить. Как он смеет! Ребенок появится на свет, потому что самое главное – это долг? Нет, она не взвалит такое бремя на плечи малыша.

– Не можешь или не хочешь? – хрипло спросил Казим.

Эмбер вздохнула и продолжила настаивать на своем. Эту битву она не имеет права проиграть.

– Я не рожу тебе ребенка, Казим.

– Но для этого ты приехала в Баразбин.

Эмбер улыбнулась. Она осмелилась бросить вызов могущественному Казиму аль-Амеду. Принц к этому не привык, но что он может сделать с ней? Худшее уже позади.

– Когда мы разговаривали той ночью в Париже, ты ни разу не упомянул, что тебе нужен наследник. Что ты планировал? Соблазнить меня и отослать снова, как только родится ребенок?

Ее сердце пронзила боль. Неужели Казим действительно настолько жесток и бесчувствен? Несколько дней назад она сказала бы «нет», но сейчас уже не была в этом уверена.

– Это возмутительно! – запротестовал он.

Однако по его реакции было видно, что именно этого он и добивался.

Порывы ветра усилились, и полотняные стены палатки захлопали, словно были готовы упасть. Как их брак. Как ее жизнь. Несколько коротких дней в Англии Эмбер наслаждалась любовью, но после возвращения в Баразбин мечты и надежды разбились вдребезги. Казим никогда не хотел ее так, как хотела его она. Он нуждался в ней только как в матери наследника.

– Это правда, Казим.

О, как бы ей хотелось убежать куда-нибудь!

– Похоже, ты не знаешь, что такое правда. – Он говорил мягко и тихо, пристально глядя на нее. – С той минуты, когда я увидел тебя в клубе, ты лгала мне. Не смей отрицать это.

– Нет! – воскликнула Эмбер, однако вспомнила, как позволила ему предположить, что она растранжирила переданные ей деньги. – Это ты постоянно делал ложные допущения, потому что его высочество всегда прав, несмотря ни на что.

– Ты говоришь чушь! – выпалил Казим, разозленный ее насмешкой.

– Я говорю правду. Ты лгал мне, не называя истинную причину, по которой мне необходимо вернуться в Баразбин. И не забывай о шантаже.

Казалось, палатка наклоняется все ниже, все ближе к ним, словно ветер хотел присоединиться к разговору, но Эмбер не отрывала взгляда от Казима.

– Этот спор продолжается слишком долго! – выпалил Казим, чувствуя страх.

Он никогда не встречал женщину, которая осмелилась бы бросить ему вызов. И не встречал женщину, которую бы так сильно хотел. Даже сейчас, когда они перебрасывались яростными словами и между ними царило недоверие, он все еще жаждал Эмбер.

– Согласна. При первой же возможности я вернусь в Париж и буду учиться на художественных курсах. Я хочу получить обратно мою жизнь, Казим. Я не желаю участвовать в твоих играх.

– Сильные слова для женщины, находящейся в столь слабой позиции.

– Не мне нужен наследник, – медленно произнесла она, насмешливо подняв изящные брови. – Так что твоя позиция слабее. И да, я собираюсь быть сильной.

– Ты моя жена в полном смысле слова. Это по крайней мере позволяет нам на чем-то основываться.

– На чем?

– Хотя бы на влечении, которое мы испытываем друг к другу. Это ты не можешь отрицать. Разве ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя?

Ее карие глаза потемнели, взгляд стал жестче, губы сжались плотнее, выражение лица изменилось, словно Эмбер спешно пыталась выстроить стену, которая удержит его.

– Нет.

Она отошла.

Так легко она не отделается.

– Докажи! – Казим последовал за ней и, схватив за руку, прижал к себе.

Прикосновение груди Эмбер рождало в нем горячее желание. Однако она оставалась неподатливой в его объятиях. Непреклонной и неумолимой.

– Нет, не буду!

Это было уже чересчур.

– Тогда докажу я.

Казим прильнул к ней в требовательном поцелуе, от которого пульс его зачастил. Губы женщины оставались плотно сжатыми, но, как только он зарылся рукой в ее мягкие волосы, они раскрылись и с них слетел вздох.

Он доказал свою правоту, Эмбер хочет его, несмотря на протесты. Она принадлежит ему. Казим должен был бы остановиться, поскольку выиграл, но это оказалось невозможно. Да он и не хотел останавливаться. Желание сжигало его, и, когда Эмбер снова вздохнула, крепче прижавшись к нему, он понял, что пропал.

– Как это может быть правильно, если все остальное неправильно? – прошептала она и, отстранившись, посмотрела на него.